Я не устану повторять, как важен для человека язык. Как многое в жизни зависит от вовремя сказанного или утаённого слова. И насколько важно именно то слово.

Словом можно окрылить, а можно обездвижить. Наверное, именно потому, что я верю в магию слов, моя вторая специальность после филолога — психотерапевт. И на курс по рекламе в Торонто я пошла отчасти потому, что реклама меняет поведение в том числе с помощью правильно подобранного слова.

Предмет в нашем сознании существует лишь тогда, когда он назван. Нет названия — нет предмета. Если отобрать у вещи ее имя, то она как бы исчезает. Так слово «война» разъяли с войной, а «мир» с миром. Мало того, что разъяли, еще и местами поменяли. Как будто это способно приглушить боль в затылке.

Я помню, мне было лет девять, когда я нашла у бабушки книжку Джанни Родари «Джельсомино в стране лгунов». В этой книжке герой попадает в странный мир, где закон обязывает людей врать, называя сложение — вычитанием, дверь — окном, печаль — счастьем.

Вот вам цитатка:

После реформы словаря был издан закон, который делал ложь обязательной для всех. И тут началась полная неразбериха.
<…>
— Какие чудесные розы!
Немедленно из-за куста выскакивал стражник короля Джакомона, держа наготове наручники.
— Ну и молодец, право, молодец! А вам известно, что вы нарушили закон? Как вам в голову взбрело называть розой морковь?
— Прошу прощения, — бормотал провинившийся и второпях принимался расхваливать другие цветы парка. — Какая изумительная крапива! — говорил он, показывая на анютины глазки.
— Нет уж, вы мне это бросьте! Преступление вы уже совершили. Посидите немного в тюрьме да потренируйтесь говорить неправду.

Оруэлл для детей.

Тогда, в девять, мне эта книга показалась одновременно и забавной и зловещей. Я и теперь ощущаю то же самое, только слово «забавный» поменяю на «истерический»: от этой чудовищной лингвистической игры, что происходит в самом взаправдашнем деле, мне до истерики жутко.

Все мы — Джельсомино в стране лгунов.

Я хочу говорить слова — точные, правильные слова, избавляя себя, как говорил Бродский, от невроза невыговоренного.

«Чувства, оттенки, мысли, восприятия, которые остаются неназванными, непроизнесенными и не довольствуются приблизительностью формулировок, скапливаются внутри индивидуума и могут привести к психологическому взрыву или срыву», — вещал Иосиф Александрович выпускникам Мичиганского университета.

Это можно сказать и про общество в целом. Долгое молчание, как и длинная ложь, неизбежно приводит к взрыву.

#нетвойне

Всё ходила и думала, что сказать по поводу произошедшего в Буче. Но суть некоторых вещей можно выразить только криком.

Отныне рационализировать реакцию людей, напирающих на то, что «украинцы сами виноваты», не получается. (Рационализировать ни в коем случае не значит поддерживать или оправдывать. Это значит пытаться понять, откуда корни растут у таких высказываний. Т.е. силиться разобраться, как такие нечеловеческие речи могут изливаться из человеческих ртов. Я абсолютно неколебимо стою на том, что подобные фразы совершенно неприемлемы и, более того, чудовищны.)

Говорят, простота хуже воровства. Человек может творить безрассудства не по злому умыслу, а от наивности, т.е. той самой простоты. От этого поступки его, правда, не становятся менее плохими. Скорее, наоборот: только осознание неправоты способно подтолкнуть к раскаянию.

В словах «сами виноваты», «они сами это сделали» и прочим им подобным я улавливаю интонацию таких вот простаков. Они говорят это «по простоте душевной», не понимая распростертого кошмара этих фраз.

Простаки часто сентиментально слезливы. Однако в сентиментализме есть привкус злорадства. Человек может обливаться слезами, читая о войне. Но делает это не потому, что ему жаль умерщвлённых людей. Он ощущает, будто сам что-то выторговал у жизни, и слезливость его — дань привычному быту, где под военную хронику можно продолжать пить чай.

Он не осознает ценности собственной жизни. К чему ему чужая?

Наверное, простаков перекричать не удастся. Наверное, их и не нужно перекрикивать. Но точно нужно твердить слово «жизнь». Мир, в котором твердят «жизнь», возможно, по чертежу этого слова однажды восстановится полностью.

#жизнь #нетвойне

Как продать человеку войну?

У каждого из нас есть желания и потребности. И это не одно и то же. Например, человек может хотеть большой дом, а на самом деле потребность у него в безопасности. Или мечтает, скажем, имярек о дорогой машине, а потребность за этим — в любви.

Мы часто путаем потребность в признании с потребностью в любви. Иногда кажется так: я добьюсь, меня заметят, оценят, значит, будут любить. А на деле не так или почти не так, иначе самыми счастливыми и сытыми любовью были бы знаменитости. Но они меж тем регулярно в депрессиях, и именно потому, что путают потребности.

При чем же тут война? При том, что ее можно продать человеку под видом удовлетворения потребности быть великим победителем, т.е. быть признанным. Люди, ассоциирующие себя с государством, агрессивно пожирающим чужие территории, чувствуют, будто бы исполняется их тайная мечта о величии. «Я гражданин сверхдержавы, значит, я и сам сверхчеловек».

Продать войну можно так же, как дом, автомобиль или косметику. Достаточно выяснить, какие у человека желания и потребности — истинные и ложные. Униженных, застыженных или просто не слишком уверенных в себе людей несложно прикормить нарциссическим кормом. Войну легко продать тому, кто верит, что побеждает лично. Не слезая с дивана.

Уф. Трудно коротко писать о невероятно сложных вещах.

#нетвойне

Наблюдаю за окружающими и за собою во всем этом кошмаре и подмечаю важную особенность человеческой психики: в кризисе многие из нас становятся более эгоцентричными. Не в смысле думающими только о себе, нет. В плане неадекватно оценивающими свои возможности.

Внешняя обстановка ухудшается, мир прогнил до сердцевины, а человек при этом ощущает какое-то всемогущество. Он полагает, что жизнь по-прежнему целиком в его руках. И разрыв связей, урезание зарплаты, сворачивание проектов происходит в большей степени из-за того, что он недоделал, недосмотрел, недонапрягся. Напрочь забывая о том, что двухлетний ковидный кризис схлестнулся с военным. И это влияет на всех и каждого, даже если этот каждый силится жить по-прежнему.

В длительном стрессе сложно адекватно оценивать обстановку. Ноль шкалы нормальности изменился, а мы продолжаем гнать. Стоит еще немного напрячься, думаем мы, и все станет хорошо. Однако реальность такова, что, куда бы мы ни развернулись, в лицо дует ледяной ветер. Мы можем надеть еще один свитер, но ветер будет продолжать обжигать лицо, колоть глаза. Мы пытаемся закрыться руками, но руки моментально деревенеют.

Это я к чему? К тому, что сейчас нужно быть крайне снисходительными к себе. Сочувствовать себе и любить себя еще сильнее. Именно из заботы о себе рождается забота о других. Искренняя, а не нарочитая, ради оценки. Прощайте себе промахи и ошибки. Они и в мирное время неизбежны, а сейчас — тем более.

Это не значит, что нужно сесть и ничего не делать. Это значит, что важно себя беречь, а не подгонять и ругать. Многое всё еще зависит от нас, но не переоценивайте свои силы. Разъехаться на лоскуты проще всего, но тогда вся эта борьба за жизнь теряет смысл.

Давайте принимать себя такими, какие мы есть, особенно теперь. Человек не всесилен. Человек нуждается в поддержке. Нам всем нынче очень тяжело, но всё-таки мы вместе.

Спасибо, что вы со мной.

#нетвойне

Мартовское:

прялка сломалась: шерсть застревает на крышах.
зимний туман кирпичом преграждает весну.
ощупью пробую лед: он уже еле дышит,
но ветер за космы винтит по морскому узлу.
гуси полощутся в каше раскисшего света,
пряжей взбивая остатки прозябшего дня.
ризы нарезаны до положения неба,
в похмельной тревоге которого скорчилась я.

#литература

Думаю, у многих из вас есть в жизни книга, которую можно называть узловой. Любимых авторов и текстов — сколько угодно. Но только одна — и она обычно из детства — запускает большой взрыв, с которого начинается расширение сознания. А позже она рифмуется с нашими идеями и чувствами.

Такая книга — скамеечка, привстав на которую, впервые видишь, что за забором.

Такая книга — добрый собеседник. И, возможно, главный утешитель.

Для меня узловая во всех отношениях книжка — повесть Юрия Томина «Карусели над городом» и ее продолжение — «А, Б, В, Г, Д и другие». В обеих повестях школьный учитель физики и его ученик сталкиваются с пришельцами, чей родной мир так сильно развился технологически, что утерял какое-то важное и ценное Знание. «Уйти вперед — это значит уйти к чему-то. Но это значит еще — уйти от чего-то», — пишет Томин, ненароком, без моралей, заворачивая в подвижный сюжет лирические отступления в несколько гоголевском стиле (если бы Гоголь остался с винтиками и принялся писать научную фантастику).

И вот этих пришельцев забрасывают на Землю, чтобы это Знание добыть. Речь, конечно, о любви, о дружбе, о бескорыстии, об искренности. И да, звучит тривиально, потому что все книги о взрослении так или иначе хороводят вокруг ценности чувств. Но в том и дело, что Томин, выбрав в качестве центральной антитезы возраст главных героев, в итоге сводит детство и зрелость, показывая, что сила переживаний не зависит от количества прожитых лет.

Я всегда помню об этой книге. Из-за великой к ней любви я неосознанно сделала ее частью творчества: слова, а то и целые фразы время от времени прирастают к моим текстам. Я всегда помню об этих повестях, но сейчас как-то по-особенному о них думаю. Видимо, война заставила меня понять, насколько первостепенен там гуманистический мотив. Ведь герои действуют порой совсем иррационально, нелогично, но при этом остаются людьми. За этим и присылают к ним инопланетян, собственно. Чтобы те узнали: за ближнего можно тревожиться сильнее, чем за себя, что не от всякой правды бывает легче и что, заглядывая в другого, мы заглядываем в самих себя.

А у вас есть узловая книга?

Хотела голосом почитать вам свой рассказ о проживании потери близкого человека, названный «Ваней», но пока сил хватает только на публикацию отрывка из заключительной части.

***

Когда Лео зашел в квартиру, Марта работала за ноутбуком.

— Хорошо погуляли? — спросила она.

— Да, — ответил Лео. — Алексей подарил мне Пушкина.

— Он поедет провожать в аэропорт?

— Нет, его застрелили.

— Слава богу. Кстати, чаю можем выпить на кухне. Я вынесла бутылки, и там стало уютно!

Потом она встала, подошла к Лео и посмотрела ему в глаза.

— Ты выглядишь лучше… свежее… я имею в виду, живее. Прости, я не могу подобрать правильного слова.

Лео обнял Марту и погладил ее волосы.

— Спасибо тебе, — проговорил он ласково. — Я боялся, что никогда не смогу чувствовать то, что чувствую теперь. — Тут он, словно испугавшись, что Марта может неверно истолковать смысл его слов, сказал вдогонку: — Ты прекрасная подруга.

***

Полный текст «Вани» на Патреоне. (Подписка пока работает только для тех, кто за границей...)

Реквием по Дню Победы

Размышляю над тем, во что превратили 9-е мая. Как теперь — уже окончательно — извратился смысл слов «победа над фашизмом».

Я и раньше писала, как из этого памятного дня варят патриотическую вакханалию. Все эти парады военной техники, переодевание детей в гимнастерки и прочие обряды поклонения штыку не имеют ничего общего с тем, про что на самом деле этот день. А он про скорбь. У Фазиля Искандера есть короткий рассказ, который так и называется — «Скорбь». Там он говорит, что «всё прекрасное скорбит, и всё скорбящее — прекрасно». Потому что скорбеть может только живое, доброе сердце. Но у российской власти талант из живого делать мертвечину, поэтому и из Дня Скорби она сотворила мемориал, мумифицировав заодно и весь XX век. А любое идолопоклонство невозможно без жертвоприношений. Годится всё — от идеи до человеческой жизни.

Но после начала войны с Украиной (написала и снова ужаснулась) 9-е мая перестало быть просто мемориалом. Мумия хотя бы не пахнет, а от возрожденной «победы над фашизмом» несет таким гнильём, что у всех без исключения, даже у портретов ветеранов и гвоздик на могилах, начинается рвота.

Я не знаю, что добавить. Я только вспоминаю, как на каждый День Победы мы собирались у моего дедушки-ветерана — сердечного и тонкого человека, который о войне никогда не рассказывал, но, как вспоминала бабушка, много лет кричал во сне.

Дедушка, мне больно.

«Понимаю, что мы — избранный народ, Бог мой, но иногда выбирай кого-нибудь другого...»

Вчера я рыдала, читая «Поминальную молитву» Горина. Мне кажется, это одна из самых сильных и самых интимных драм, мною когда-либо встреченных. Теперь я понимаю, насколько же сложно сказать — даже свернуто, по-школьному — о чем эта пьеса. Ведь она сразу и социальная, и до исповедальности личная. Про жителей поселка Анатовка — евреев, украинцев и русских — которые, несмотря на религиозные и прочие предрассудки остаются друг для друга близкими и важными людьми.

Горин непримиримо сатиричен и трогательно лиричен одновременно, а афоризмы его давно проросли в социальные сети, сделавшись народными, как «Во поле берёзка». Поэтому его так легко и одновременно трудно читать: Горин часто заставляет нас смеяться над тем, что болит, и скорбеть о том, что казалось забавным.

Это именно тот текст, который не просто отражает нас с вами и то, что сейчас происходит, а предрекает это. Потому что всё уже было. Только мы не хотим вспомнить.

Менахем (взял из чашки изюм)
Где вы берете такой крупный изюм?
Голда
Это вы берете, а мы покупаем.

Чужое поделить — не велика премудрость, сынок! Трудно свое отдать, кровное...

— Подождите, батюшка! А не скажете, в конце концов, что же было раньше, курица или яйцо?
— Раньше, голубчик, всё было.

#нетвойне #литература

Символизм как попытка всё запутать, чтобы разгадать

Проходим сразу с двумя студентками символизм, и вот еще на днях читательница напомнила, что однажды я в Твиттере коротко разбирала «Незнакомку» Блока. Да, того самого Блока, который был в высшей степени кудряв и равно несчастен.

Я вообще обожаю и уважаю тему литературных течений: по трансформации искусства можно судить о переменах в умах и сердцах людей. Вот и сейчас думаю: что-то будет теперь с искусством, как его перевернет, какие формы оно изберет для изображения того, чему мы, к сожалению, с вами свидетели?

Но я хотела о символизме. Меня привлекает это направление начала XX века, потому что оно очень фрейдистское, а я учусь на психотерапевта. Фрейдистское в том смысле, что любой символ — это только намек, дымок тюлевой занавески, сквозь который лишь угадывается чье-то очертание.

Мир непознаваем, постулировали символисты, но они же истово старались его разгадать.

Символистское произведение — это сон, наполненный дневными переживаниями бессознательного. Символ не имеет однозначного смысла, он — вязанка этих смыслов.

Кстати, символ годится не только для лирики, он и в прозе хорош. Что было бы с романом «Доктор Живаго», не выстрой Пастернак там иллюзорных лабиринтов из образов и намеков? Там ведь всё символично — от свечи на окне до тяжелого утюга Лары, которым она орудует, пока Юрий наблюдает за ней, все сильнее и мучительнее влюбляясь.

Или вот открытое в летнюю ночь окно Тургенева. Это не деталь, однозначно характеризующая или маркирующая переживание героя в момент сближения с героиней. Это символ: через окно проступает и вполне очевидный смысл новой возможности, но это одновременно и про побег, и про некое смятение: в литературе колебания персонажей часто происходят на пороге, лестнице, у окна.

Ладно, довольно. Не хочу растекаться.

Забирайте кратчайший лит. анализ блоковской «Незнакомки».

Раньше я думала, что главный мотив этого стихотворения — попытка лирического героя отделить пьяные грёзы от реальности.

И каждый вечер, в час назначенный,
(Иль это только снится мне?)
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.

Оказалось, что красная нить — отражение: луна в воде «бессмысленно кривится», лирический герой видит себя в стакане с выпивкой, и даже символы, с помощью которых описывается загадочная девушка, немедленно отражаются в душе поэта: «И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу».

Даже «излучины» души, которые «пронзило терпкое вино», и то являют собой символический коридор из зеркал, точнее, из преломлений-отражений.

Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.

Ну, и в конце лирический герой орёт сам себе (читай: своему отражению): «Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине».

Но в целом, стих, безусловно, про недостижимый идеал, который и узреть-то можно, чутка надравшись. Но завладеть им — никогда.

#литература

О сочетаемости слов, или как заживо признать в себе гения

Мы пользуемся языком, как конструктором. Берем слово, к нему еще одно слово, далее — еще и еще. И вот получается фраза, а если постараться, то целый текст. При этом едва ли кто-то задумывается, что в своем выборе подходящих друг другу деталей конструктора мы весьма ограничены.

К примеру, вот многозначное слово глубокий. В основном своем значении — «имеющий большую глубину» — это прилагательное может безвозбранно соединяться с любым подходящим по смыслу существительными: глубокая миска, глубокая яма, глубокое озеро. Но вот в значении «достигший предела, полный, совершенный» это слово сочетается с немногими: глубокая осень (но почему-то не весна), глубокая ночь (но отчего-то не день), глубокая мысль (но при этом не воспоминание). А помнит из вас кто-нибудь, чем занимался в глубоком детстве? :)

Все это потому, что существует законы лексической сочетаемости. Некоторые слова связываются лишь с одним определенным словом. Например, закадычным может быть только друг. Ни одно другое слово не подстроится. Или же связь образуется с группой синонимов: щекотливым бывает вопрос, положение, ситуация. Однако попробуйте прилагательное щекотливый прилепить, допустим, к слову драма, и получится в лучшем случае языковая шутейка.

А сейчас я вам подкину немного академической теории, но она забавная, поэтому дочитайте! Вообще, всё, что касается возможностей поломать язык (а следом и голову) причиняет мне много удовольствия.

Ученые умы выделили три типа сочетаемости: семантическую (по значению слова), грамматическую (как слова связываются в зависимости от рода, числа и проч.) и непосредственно лексическую.

Семантическая сочетаемость поругана, когда люди произносят или пишут: Она женилась на генерале (вместо вышла замуж); К сегодняшнему часу (вместо к этому часу); Одолжить у товарища денег (вместо занять денег).

Грамматическая сочетаемость нарушена в пародийном примере «Моя твоя не понимать». Или «Будем посмотреть».

С лексической сочетаемостью больше всего ошибок и оттого самая знатная россыпь приколов: Закрой язык на замок; Голос цифр неутешителен. Мое любимое: Достигли зияющих вершин; Гения признали заживо; Мы потерпели победу и больше не вправе медлить; Нас постигло еще одно событие — помощь Запада.

И — совершенно гениальное: К нам пришли люди, удручённые опытом.

Разумеется, в художественных текстах — не обязательно юмористических — сочетаемость слов может художественно нарушаться. Отсюда следует, что границы этого явления весьма расплывчаты. Например, сочетание «душная речь» без контекста абсолютно бессмысленно. Однако в тексте про занудного человека нам ясно, что автор имеет в виду, пользуясь таким, с логической точки зрения, нелепым словосочетанием.

Как я перестала бояться сопротивлений и принялась за текст

Хотела написать о том, как победить сопротивления и начать писать текст, и обнаружила, что уже полчаса смотрю в белый электрический лист. Ван Гог говорил: «Когда пустой холст идиотски пялится на тебя, малюй хоть что-нибудь». Решив, что суть этого изречения вполне вероятно подойдет и к литературному творчеству, я стала набирать случайные слова.

Это как игра в ассоциации, обрадовалась я хоть какой-то словообразовательной деятельности. И сразу вспомнила, что я все-таки еще и психолог. Так почему бы не перемешать знания из этой области и писательский опыт, чтобы создать текст о том, как создать текст, когда советы для тех, кто не может создать текст, поломались.

Разумеется, кризисный, как это нынче говорится, менеджмент у каждого индивидуальный, но есть некоторые способы справиться с творческими сопротивлениями.

Итак, если не пишется, а надо, чтобы писалось:

— полежите вниз головой
Это не только ради того, чтобы кровь полилась в мозг. Это еще поможет – физически – посмотреть на мир под другим углом. Выглядит странно, работает отлично.

— пишите первое, что придет в голову
И тем я начала свой пост. Если пустой лист вас гипнотизирует, начните набирать случайные слова. Работает, потому что это уже и самый процесс письма, а не просто ёрзанье на стуле, и очертания идей, ведь одно верно найденное слово может воодушевить на целое произведение.

— попросите помощи
Как Гоголь. У гениального автора творческие мысли были тягучими, как остывший кисель, но он не стеснялся приставать к товарищам с просьбой поделиться идеями или целыми историями. «О чем бы ты хотел прочесть книгу?» Задайте подобный вопрос ближнему, пусть пофантазирует.

И наконец:

— почитайте хорошую книгу
Просто потому, что вдохновение заразительно.

Фуф.

Однажды друг-писатель, зная о моей упертой мечте издать сборник рассказов, подкинул ссылку на канал «Литагенты существуют». И это единственный канал, который я регулярно читаю, хотя попытки заслать издателям рукопись после переезда в Канаду совершаю откровенными набегами. Особенно теперь, когда мы внезапно превратились в героев Ремарка и Воннегута.

Вот, например, пост про то, о чем нельзя писать в книгах. Или о том, как понять, прочел редактор письмо с рукописью или нет.

«Литагенты», к их чести, не пересыхают, как многие другие посвященные литературе и издательским делам паблики. Благодаря авторам канала я вижу, что литературная жизнь в России продолжается, и это меня греет. Если вам тоже интересен книжный жанр жизни – приходите в клуб. Искусство — не добродетель, но отдушина.

Кстати, у них сейчас открыт набор на питчинги. Вы можете представить свою книгу литературным агентам, получить обратную связь по её коммерческому потенциалу и возможность получить предложение о сотрудничестве с литагентом.

Умею теперь чуток в семейную психотерапию

Закончила очередную псих.трехдневку. Приезжал чужеродный тренер, поэтому сопротивлений было больше, чем обычно. Но он оказался весьма булочным, и мы скорее растеклись, чем взъерошились. Думаю, что у него было такое задание — не разгонять тяжеляк перед долгим летним перерывом.

В общем, теперь я кое-что умею в семейную терапию! Обалдеть, потому что раньше мне это казалось каким-то совсем далеким и сложным. Точнее, это и нелегко, но вполне окучиваемо. Схема терапии примерно та же, просто нужно удерживать в фокусе внимания двоих человек.

Вот одно из открытий. В семье у каждого своя роль, но общее поле. И если в паре, например, супружеской начинаются проблемы, это означает, что не хватает одной из трех вещей:

✔️ безопасности (допустим, партнер агрессивно реагирует на любое проявление недовольства у партнера);
✔️привязанности (типичный маркер — "мне не хватает твоего внимания!");
✔️ влияния (партнер ничего не делает по просьбе другого партнера, и тот чувствует, что он ни на что в отношениях не может повлиять, т.е., упрощая, он не ценен и не важен).

И вот даже когда в паре у одного провисает безопасность, а другому охота привязанности, то всё равно это сваливается к общему знаменателю про безопасность, потому что это самая базовая из потребностей.

Задача семейного терапевта — обнаружить дыру и, работая неким переводчиком, помочь клиентам услышать и увидеть друг друга, а еще, в идеале, найти способы удовлетворения одной из трех базовых потребностей. Иначе напряжение будет продолжать расти, выплескиваясь в скандалы из-за криво висящей полочки. Ну, или во что еще похуже.

#психология

Не Мартин не Иден

Когда мне было года 22, я познакомилась с парнем по имени Витя. Он снимал репортажи для одного из телеканалов и был красив плакатной, отфотошопленной красотой. Но общаться, а тем более флиртовать с Витей, несмотря на его внешний лоск, не хотелось. Витя не умел разговаривать. Точнее, он научился языку как схеме, но разговаривать при этом не научился. Вращаясь в более-менее богемной среде людей пишущих, он старался вязать затейливые фразы, но из-за бедного словарного запаса и нечувствительности к языку выходило что-то казенное, вплоть до карикатурного.

«Я, так сказать, впоследствии немного осознал самыми дальними закромами, что это серьезно усложняет задачу, однако, как говорится, до большинства коллег пока не получается донести смысл этой истины». Что-то в этом духе.

Мне было 22, я была готова флиртовать хоть с банкой варенья, но только не с Витей. Помню свои ощущения от его речи: меня заперли в комнате с сотней-другой приторно курящихся ароматических палочек. Окна законопачены, побег исключен.

Витя хорошо видел кадр, Витя был божественно красив, но разговаривать не умел совсем.

Тогда я была еще далека от преподавательской деятельности, художественные тексты только-только начинала писать и еще не вполне могла самой себе растолковать, насколько важно то, как человек говорит. Я просто ощущала это внутренним чутьем, желанием или нежеланием приближаться к человеку, смотреть на него, слушать его.

Это теперь я понимаю, что в человеке больше всего притягивает умение говорить. Не только грамотно, но и логично, ярко, образно. Такая речь кажется легкой, она обволакивает, она соблазняет. Я вижу, как меняются мои студенты, с которыми занимаюсь русским языком и литературным мастерством. (Ребята, привет! У меня огромное уважение к вашему труду и желанию развиваться.)

Сейчас я составляю расписание на лето для тех, кто хочет улучшить речь, научиться писать тексты, разобраться в литературе или просто стать грамотнее. Подтягивайтесь. Любой мой студент подтвердит, что на моих уроках никакой обязаловки и кислых мин. Но двигаемся, и это замечательно.

Пишите в личку🥨

Хватит искать списки лучших книг. Держите 15 великих текстов

Ребята, я написала статью о пятнадцати книгах, способных совершить революцию духа. На меня по крайней мере они именно так и повлияли. Кстати, эти книжки в том числе отменно развивают художественный вкус и помогают улучшить речь. Читайте, становитесь тоньше, добрее и чище. И делитесь впечатлениями, конечно.

А что из этого уже читали?

Как вы смотрите на то, чтобы я просто вышла и прочла один из своих рассказов?

Ты — это твои желания

То, чего мы на самом деле хотим, по сути, и является тем, что мы из себя представляем. Но не тем, что мы о себе думаем. Образ «я» состоит из миражей социальных обобщений и культурных требований, представлений об этике и эстетике вещей. Наше «я» проективно. Оно прежде всего создается по формуле: «я — это то, кем я привык себя считать исходя из воспитания, представлений окружающих и воспоминаний». То есть в нашем представлении о себе собственно нас — надклеванная хлебная крошка, отобранная у голодного голубя.

А вот истинные желания — это, действительно, «я». Большая часть из них, по понятным причинам социального дискомфорта, не покидает бессознательного. Помните кошмарные сны? На самом деле это — самые лакомые мечты, принявшие уродливые формы из-за невозможности их «сбыть». Да чего там сбыть, даже признать их — невыносимо страшно. Но в этих подавленных желаниях и есть наша сущность, которая так или иначе ежедневно тащит нас в разные истории. Переплетение этих историй и становится жизнью, судьбой или, если хотите, роком.

Нет такой ситуации, в которую бы мы не пришли сами. И привели нас в нее наши потаенные мечты.

Как видите, у меня обострение философии. Это происходит потому, что сейчас мне трудно. В том числе выходить в эфиры и читать вам рассказы или еще что-нибудь. Я обязательно это сделаю, как только будут силы. Через силу, разумеется, не хочу. Искусство нельзя умножить на насилие.

И напишите, как вы там вообще.