Бытие заслоняет свет, который сочится из фар фургончика, что собирается сбить тебя на дороге.

Этот день начался за несколько часов до того, как он начался. Я лежала в темноте и пыталась уснуть, а мозг старался развить только что придуманную завязку рассказа. Наконец мы договорились, я заснула, но тотчас после пробуждения мозг, изобилуя идеями, втолкал меня в ванную и заставил умываться наспех, по-солдатски, чтобы скорее сесть за ноутбук.

Я написала часть текста, утомилась и пошла гулять. На чистенькой и малолюдной выселковой улице с одной из крыш что-то тяжело обрушилось в метре от меня. Не знаю, что это было и какова причина падения этой хреновины, я даже не стала разбираться: шок есть шок. Потом, придя в себя, я думала, как люди гибнут от таких вещей совершенно внезапно, не успев ничего понять. А погода стояла чудесная, и в ноутбуке остался недописанный рассказ… В общем, умирать в такой день преступно. Меня непременно бы откачали. Хотя бы потому, что я еще не всё сказала.

#жизнь

Побывала в маленьком кабачке на джаз-концерте. Всё камерно, неоново, громко, людно, сексуально.

Я слушала музыку, наблюдала за посетителями и думала о стереотипах.

Бармен — типичный бармен. Вообразили? Ну да, худой, молодой, расторопный, с бородкой и серёжкой. Джазисты — типичные джазисты. Представили? Ну да, темнокожие, в одеянии с искрой; фронтмен — в ботинках на каблуке, флиртует с публикой, особенно с женско-подростковой ее частью.

И я думала, наблюдая за всем, что, опиши я такого бармена или музыканта в рассказе, критики бы набежали с криками (простите мне это вольное созвучие): «Стереотип!»

Так однажды было: я написала про попивающего художника и получила за это пику. Но ведь жизнь полна стереотипов. Живая жизнь — пестра и разнообразна, но и стереотипна, особенно во внешнем своем проявлении. Музыкант блескуч для яркости, это часть сценического антуража. Бармен худой и молодой, потому что тучный и пожилой недолго продержится в ночном громком баре. Серьга? А кто их не носит нынче?

Шаблоны упрощают жизнь. Иногда для персонажа нужен только фасад, особенно если этот персонаж — лишь маска, обобщение, как фамусовское общество у Грибоедова или литераторы у Булгакова.

Но порой и живой человек — лекало. Я встречала типичных представителей типичных профессий со словно бы специально для них выдуманным лексиконом. Синеющий лицом школьный сторож, пожилая ворчливая медичка в поликлинике, рассамоварившаяся бригадирша в табаке и дырявой футболке, прикрикивающая матами даже на животных.

А у вас какие есть стереотипные знакомые?

#жизнь #литература

Спустя полтора года в Канаде я поняла, что больше не скучаю по дому. Точнее сказать, я перестала скучать уже давно, но ожидала, что тоска ещё вернется. Однако нет. Я смотрю на фото друзей из Сибири, где родилась и выросла, и из Сочи, где гнездилась много лет, но чувства, поднимающиеся внутри, — только отклик на пережитое там, в них нет желания вернуться. Единственное, что способно меня растревожить, — снимки моря и южных растений. Я так люблю кипарисы и олеандры. Но даже они — лишь слепок с воспоминаний, пестрые пятна, больше похожие на мои фантазии о прошлом, чем на реальное прошлое. Ведь если бы мне действительно было хорошо там, я бы никуда не уехала.

Но я уехала. Только люди, которые остались там, — живые и настоящие и, в отличие от кипарисов, не застыли на отвороте сознания. По ним я скучаю, о них я думаю. Но и здесь постепенно появляются новые люди, и их тепло мало-помалу становится моим теплом. Даже осенью, чья зрелищная стадия уже разменяна на слезящееся небо, тыквенные пироги и желание перебраться в свитер.

#жизнь #Канада

Одиночество учит сути вещей, ибо суть их тоже одиночество (Бродский)

Если кто и знал об одиночестве всё, так это Бродский. В его поэзии, где слово порождает вещь, а не наоборот, слово это всегда произносится в тишине пустой комнаты.

Что есть одиночество? Это человек в квадрате, где квадрат — собственные мысли о себе. И поскольку эти мысли обычно тяжелы, то одиночество для нас так непереносимо. Хотя по своей сути нет ничего более естественного, чем одиночество. По-настоящему каждый из нас наедине только с собой.

Слово и есть вещь, потому что любое слово осязаемо. Нет слова — нет вещи.

Человек есть мысль о себе самом. Нет мысли — нет человека. А мысль рождается только в одиночестве.

(Это у меня нет сил писать рассказ, но слова лезут через припой и собираются здесь, хотя бы здесь.)

#жизнь

Очень хочется написать что-нибудь лирическое, декабрьское, но на уме одна жвачка. Потому что для университетского курса по рекламе я пишу анализ этой самой рекламы. Жевательной резинки. Длинный, тягучий, многословный. Но, знаете, мне интересно, потому что больше всего я люблю литературу и психологию, а работа над анализом позволяет сплести обе страсти.

Осенью, прикинув, что я растеряю гаечки, если начну изучать сразу несколько предметов в University of Toronto, я взяла только один. И какая же я была дальновидная при своем метре шестидесяти, если догадалась заранее, что даже один предмет совмещать с работой и гештальт-учебой (пусть неторопливой) крайне сложно.

И таки да. Рассказ, начатый еще в сентябре, забронзовел. Книги, которые мечтаю прочесть, тихо таращатся с полки. Места, куда желаю отправиться, пятнают карту, но не мои маршруты. Это только инстаменеджмент учит быть деятельным и азартным двадцать часов в сутки. Реальная жизнь постулирует, что так быстро закончишься. Поэтому я отложила рукопись и прочие марципанчики и занырнула в учебу.

Учиться на другом языке чему-то совершенно новому сложно. Я изучаю не только предмет, но и английский язык, и способы коммуникации на нем с канадскими канадцами. Я постигаю иную культуру. В общем, мозг одновременно трудится над десятками задач, и вот тут инстаменеджерам есть чего у меня почерпнуть :)

Изначально задумывала написать пост про то, что излишне активные и целеустремленные люди зачастую этим неуемным мельтешением затыкают пустоты в душе. Потом хотела про теплый канадский декабрь. Ну, а вышло что вышло. Не обессудьте. Усталая я!

#жизнь

Новый год — это всегда немножко про смерть.

Календарь исхудал до последнего листка, люди оценивают завершающийся год. И даже если он в целом был удачным, большинство из нас немного грустит.

Да, Новый год — это праздник. И не просто праздник, а средство от отравления льдом и избытком вязаного. Взамен солнца — гирлянда и мандарины. Вместо тепла — свечи и грог. Без новогодних праздников мы чокнулись бы еще в ноябре, когда лишь солоноватое предчувствие тазика с оливье и спасает.

Тревоги о будущем под новый год превращаются в надежды. Но все же люди грустят — по невозвратному. Еще один год канул. Много ли их впереди? И каким будет следующий?

Мой 2021 стал годом адаптации к канадской жизни. Я познакомилась с новыми людьми, среди которых так много замечательных, пошла в местный университет, поменяла жилье, но самое главное — получила ПМЖ. Правда, так и не пристрастилась к обожаемой местными кофейне: то, что там разливают в патриотически красные стаканчики, никак нельзя называть кофе. Еще я по-прежнему прохладна к кленовому сиропу, а по утрам не разрезаю лезвием конька свои блинчики :)

Благодаря гештальту — и учебному, и терапевтическому — снова многое о себе узнала. Казалось бы, сколько там еще темных мест, в моем бессознательном. Но, выходит, блуждать еще с фонарем и блуждать. Приятно, что фонарь светит теперь, пусть не всегда ярко.

Только писать времени было катастрофически мало. Один крупный рассказ и несколько мелких да лакомые вещи для «Патреона». Однако я ясно осознала, насколько литература для меня важна и как много во мне того, что называют «творческой натурой». Обычно, правда, вставляя в это сочетание жало иронии. Но я соглашусь: да, творческая натура. Писатель и в Канаде — писатель. Любопытный, частенько грустный, невротичный немного, вечно чего-то ждущий и всё напрочь переводящий в текст.

Дедушка Мороз, пусть в 2022 ковида будет поменьше, а искусства, секса и вина — побольше. Аминь.

Спасибо, что вы со мной. Будьте счастливы и здоровы, друзья мои. И пусть исполнится самое сокровенное.

#жизнь

Вот и 2022. На улице минус восемь. Небо за календарем не поспевает: волшебный снежок пошёл лишь минувшей ночью.

Высвободившись из тесно разграфленных страничек расписания, я повалилась на диван со сборником эссе Умберто Эко. Эссеистика Эко, в отличие от текстов того же жанра у Набокова или Бродского, воспринимается легче. Я не говорю о Лотмане, которого сильно уважаю, но не могу читать под салаты. Лотман не застольный. А Эко — застольный.

Эко пишет про перетекание текста в реальность, а реальности — в текст. То есть рассуждает о том, о чем, пожалуй, любит поговорить каждый литератор. Но автор, замечательно представляя своего идеального читателя, избегает трюизмов, а если и сообщает общеизвестный тезис, то делает это для сохранения архитектуры рассуждения. В конце концов, невозможно объяснить новое, не прибегая к повторению старого.

В общем, мы лежали втроем: я, селедка под шубой и книжка. Только помаргивающая гирлянда напоминала о том, что время еще движется. Я крайне рада, что накануне не злоупотребила шампанским, потому что в такие моменты любые тексты — и чужие, и собственные — теряют объем, как сдутый резиновый Гена, и рассмотреть их невозможно, как невозможно рассмотреть линию горизонта. Впрочем, о геометрии плоской вещи — у Бродского. У меня, скорее, про рельефы.

Любое слово рельефно. Но рельеф его зависит от чувственного содержания слышащего или произносящего это слово. Я вот сейчас пишу вроде об эссе, но кому-то может показаться, что о новом годе. Кому-то весело читать этот текст, а кому-то — печально. Вспомните, насколько даже самая смешная комедия может быть тоскливой, если смотреть ее в дурном настроении. Но, я надеюсь, вы в порядке в этом свежем январе.

#литература #жизнь

В последнее время нахожусь в полубредовом состоянии. Такое, знаете, болезненное чувство, когда много проблем, и каждая из них словно бы не имеет решения. В общем, меня сейчас хорошо бы Достоевский описал с его припадочно-лихорадочными персонажами.

В одну из бессонных ночей я включила лекцию про Шаламова. Я так делаю — включаю какие-нибудь лекции, когда очень тревожно, чтобы заснуть. Обыкновенно, я потом их не переслушиваю. Но тут я очнулась на аплодисментах лектору и вернулась в начало. Потому что даже во сне поняла, что утеряла что-то крайне важное. А лекция, действительно, замечательная.

Шаламов провел 17 лет в лагерях. Эта жизнь проросла в его «Колымских рассказах» — цикле коротких текстов, где то ли с документальной отстраненностью, то ли с отрешенностью тяжелого больного рассказывается о жизни в исправительно-трудовом лагере. Но теперь я знаю, что Шаламов писал еще и стихи. (Его слог настолько меня впечатлил, что я записала один из стихов для «Патреона», а туда я выкладываю только то, что могло бы стать моей душой, не обладай я уже оной.)

В общем, в очередной раз я убедилась, что литература способна меня лечить даже когда я в бреду или с перемолотым сердцем.

#литература #жизнь

Про войну

Я не политик, не политолог, не экономист и даже не журналист (хотя диплом упрямствует). Но я русский писатель в эмиграции (по фамилии Щербак к тому же), и поэтому на происходящее в России и Украине откликаюсь самой своей уязвимой частью.

Вчера, проснувшись и увидев новости (потому что когда в моем глобусе утро, там уже напроисходило), я испытала страх и злость, которые к вечеру настоялись до ужаса и ярости.

«Потому мы и свалили», — сказал друг, меланхолично прихлебывая чай.

Но я не сваливала, вот в чем дело. Я уехала туда, где мне спокойнее. Однако это не означает, что я забыла. На родине у меня осталась мама и друзья. Там, в Сочи, моя квартирка. Да чего уж, у меня часть заработка до сих пор в рублях. И я просто в ярости от того, что миллионы людей волей и неволей обслуживают нарциссические прихоти одного человечка с забродившей державностью под восковой черепушкой. Что жизнь теряет цену быстрее прежнего. Зато дорожают ракеты. И иконы.

Я в ярости. 2014 год я помню до ощущений на коже. Я надеялась, что от этого останутся лишь фантомные боли, ведь история не повторяется. Но история, делая виток, не повторяется лишь тогда, когда есть прогресс. В противном случае это не спираль, а затягивающаяся на шее петля.

Диктаторы, войны и прочие кошмары перестанут повторяться лишь тогда, когда люди осознают, что нет ничего ценнее и важнее, чем человеческая жизнь.

Хуйвойне.

#жизнь

Начну с того, что я в ужасе от происходящего. Своим кровоточащим сердцем я поддерживаю украинцев и вообще всех тех, кому приходится проживать тяжесть чувств из-за военных событий.

Скорбь сложно выразить словами, поэтому о ней я умолкаю. Но у меня есть еще важная мысль, которой хочу поделиться.

Сейчас по понятным причинам обострилось желание вменять русским вину за происходящее. Причем зачастую это делают сами русские. Существует ли коллективная вина? Да. Действительно ли все русские виноваты в том, что Путин оскалился танками? Нет. Но коллективная вина — штука токсическая. Если ее хлебнуть, то непременно захлебнешься. Разве нужно сейчас выяснять, кто и когда голосовал за Путина, а кто ходил на протестные митинги? И в каком году россияне непременно должны были свергнуть диктатора?

Шовинизм отечественного разлива сейчас особенно разрушителен, потому что лишает последней воли. Виноватый человек — самое уязвимое к любой манипуляции существо.

Но тут не только про вину, тут еще и про стыд. Коллективный стыд за то, что русский. И это совсем чудовищно, потому что человек самоиндентифицирует себя через принадлежность к народу, к нации. Когда нацию покрывают стыдом, это лишает базовой внутренней опоры. Звучит так: «Я плохой по факту рождения, меня не должно быть». Какая тут энергия может остаться, какая сила? Чудовищно. Но Путину это во благо, потому что завиноваченным (самим собой) и застыженным (самим собой) народом управлять легче, чем лепить куличики из глины.

Давайте друг друга поддерживать. Все люди — люди. Мы все — люди. Обыкновенные. Кто-то сильнее, кто-то слабее. Среди нас нет (или почти нет) героев или откровенных негодяев. Самое главное сейчас — держаться вместе.

Сил нам. Я всех вас обнимаю. Обнимите и меня, русскую женщину, которая тяжело переживает все это и верит, что впереди много света, и он не от взрывов, а от солнца.

#жизнь #нетвойне

Помню, в одной из статей научно-популярного журнала Scientific American рассказывали о больном шизофренией ребенке, у которого была воображаемая подруга по имени Девочка Сто Градусов.

Проснувшись утром после беспокойного сна, я обнаружила, что Девочка Сто Градусов — это я.

Ну, а какая температура может быть у человека, который узнаёт, что слабоумный диктатор засунул свою фрикаделистую рожу в чёрный чемоданчик и облизывает красную кнопку?

Пока я лежала и смотрела на серое по естественным, февральским, причинам небо, вспоминала школьные уроки ОБЖ.

Моя учительница, славная молодая женщина, любила тему защиты от радиационного заражения. Она часто давала контрольные по поражающим факторам ядерного взрыва или дезактивации. В общем, человек был выращен на холодных военных харчах и поэтому старался внушить нам важность этих знаний.

Я была покладистой ученицей. Я всё заучила. По сию пору помню, сколько вываривать зараженное мясо и какое количество раз сливать бульон. Как мыться, придя из зараженной зоны. Как пить йод. Ну, вы поняли. Благодаря урокам ОБЖ в школе №42 г. Братска на обломках мироздания я буду сидеть одна в свинцовом жилете, разукрашенная йодной решеткой.

Я так ярко и выпукло представила себе эту гротескную картину, что улыбнулась. Потому что у меня есть рот, который может улыбаться. И, ощутив собственное лицо, я как-то приободрилась.

Пока мы живы — мы живы. Сейчас то самое время, когда жизнь ощущается наиболее остро. Когда, крича от ужаса и злобы, хочется рыдать от любви, потому что, как выяснилось, несмотря на всю нелепицу, ошибки, пинки, разочарования и морщины — вот она жизнь, и жаль ее, единственную, до жути.

И никому мы ее не отдадим, ок?

Ни разбухшему от консервантов и паранойи диктатору, ни мрачным мыслям, ни святой цели.

Нет войне. Нет войне. Нет войне.

#жизнь #нетвойне

Сейчас, когда настолько трясет, важно выбрать принцип или, если угодно, моральную координату, чтобы крепче держаться. Это позволит остаться людьми, не расчеловечиться в период потрясений.

В стороне, увы, остаться уже не получится. Все эти младенческие отмашки «я вне политики» больше не работают. Да и раньше не работали. Лишь маркировали отсутствие причинно-следственных связей в головах жующих эту внеполитическую кашу. Смешно вспоминать, как я объясняла ученикам, которые повторяли родительскую мантру про вне политики, что, когда ты рождаешься, ты часть политической системы. Ты идешь в школу, потому что есть политика. Ты ешь свой пирожок на перемене потому, что есть политика. За гаражами куришь и получаешь потом от Мариванны по шапке потому, что есть политика.

А теперь мы в мире, где — хочешь или не хочешь — придется взрослеть и думать про политику, т.е. про свою жизнь. Потому что закрывание глаз привело к войне.

Многие люди боятся брать ответственность за собственную судьбу. В сложное и тяжелое время для таких людей — как это ни ужасно звучит — находится оправдание существованию по течению. Все плохо и будет хуже. Зачем что-то делать? Зачем бороться за остатки гуманизма, зачем навлекать на себя лишнее внимание?

Затем, чтобы выжить и сохранить себя. Чтобы сохранить близких. Чтобы понять наконец, что нет ничего ценнее, чем человеческая жизнь.

Мне кажется, терять уже нечего. Либо люди это поймут сейчас, либо уже некому будет заниматься какой угодно рефлексией.

Нет войне. Миру — мир.

#нетвойне #жизнь

Всё ходила и думала, что сказать по поводу произошедшего в Буче. Но суть некоторых вещей можно выразить только криком.

Отныне рационализировать реакцию людей, напирающих на то, что «украинцы сами виноваты», не получается. (Рационализировать ни в коем случае не значит поддерживать или оправдывать. Это значит пытаться понять, откуда корни растут у таких высказываний. Т.е. силиться разобраться, как такие нечеловеческие речи могут изливаться из человеческих ртов. Я абсолютно неколебимо стою на том, что подобные фразы совершенно неприемлемы и, более того, чудовищны.)

Говорят, простота хуже воровства. Человек может творить безрассудства не по злому умыслу, а от наивности, т.е. той самой простоты. От этого поступки его, правда, не становятся менее плохими. Скорее, наоборот: только осознание неправоты способно подтолкнуть к раскаянию.

В словах «сами виноваты», «они сами это сделали» и прочим им подобным я улавливаю интонацию таких вот простаков. Они говорят это «по простоте душевной», не понимая распростертого кошмара этих фраз.

Простаки часто сентиментально слезливы. Однако в сентиментализме есть привкус злорадства. Человек может обливаться слезами, читая о войне. Но делает это не потому, что ему жаль умерщвлённых людей. Он ощущает, будто сам что-то выторговал у жизни, и слезливость его — дань привычному быту, где под военную хронику можно продолжать пить чай.

Он не осознает ценности собственной жизни. К чему ему чужая?

Наверное, простаков перекричать не удастся. Наверное, их и не нужно перекрикивать. Но точно нужно твердить слово «жизнь». Мир, в котором твердят «жизнь», возможно, по чертежу этого слова однажды восстановится полностью.

#жизнь #нетвойне