"ПЛОТИ НОЛОГИ, а то богатым не вырастешь!"
Что мы знаем о связи налогообложения и экономического роста?

Обещал, выполняю!

Пролог. Сколько было истребителей человек?

Представьте, что вы оказались в мире комикса "The Walking Dead". От толпы агрессивных ходячих вас спасает одинокий рослый мужчина с битой, перемотанной колючей проволокой. Обрадовавшись чудесному спасению, вы благодарите героя и даже предлагаете ему в знак благодарности принять часть ценных вещей, собранных на развалинах старого мира. Но сегодня не ваш день. В ответ мужчина потребовал отдать всё. В противном случае вашей голове придется познакомиться с битой, которую недавний спаситель почему-то нежно называет "Люсиль".

Несмотря на зомбикалипсис, очевидно: перед нами случай грабежа, вряд ли кем-то считающийся этичным. А если чуть изменить условия?

Допустим, ваш спаситель требует не все вещи, а говорит, мол, защитит вас от ходячих и грабителей, но взамен придется работать на него, отдавая половину найденных ценностей. Отказ равносилен встрече с Люсиль. Уже не столько грабеж, сколько вымогательство, но опять же аморально.

Идем дальше. Теперь спасителей не один, а десять человек. Они предлагают тот же вариант, который, правда, выносится на прямое голосование, включая вас. Вероятный результат: 1 против 10. По-хорошему ничего не изменилось.

Пусть спасителей сто человек. В их общине глубокое разделение труда. Кто-то воюет, кто-то ищет ценности, кто-то работает в поле, кто-то управляет. Вам следует схожее предложение, но с дополнением: часть благ, которые вы будете отдавать общине, пойдут на благие дела. Отказ участвовать в голосовании равносилен уже не смерти, а тяжелым увечьям. Опять все не похоже на справедливую сделку.

Вопрос: "Сколько человек должно быть в обществе, чтобы мы посчитали голосование о таком предложении этичным?"

Или: "Когда именно аморальное вымогательство превращается в морально-допустимое налогообложение?"

Введение.

Выше — классический либертарианский аргумент "Сколько человек", который используется для доказательства, что налоги — это грабёж/вымогательство. Вряд ли этот аргумент является предельно убедительным. Он вполне неплохо схватывает проблематику допустимости чего-либо, но, к сожалению, сводит ее до абсурда.

В реальности, собственность – это прежде всего правовое понятие. Без правопорядка, гарантирующего право собственности, единственный надежный способ сохранить добытые ценности – это сила. Система, где нет ничего, кроме права сильного, хаотична и нестабильна. А "ваше" является ровно настолько "вашим", насколько вы сильны.

Правопорядок, где права собственности являются универсальными, требует, как минимум, признаваемых всеми судов, армии, полиции и реестров, на что требуются ресурсы. Короче, налогообложение одно из возможных средств обеспечения работоспособности системы, благодаря которой мы вообще можем быть уверены в том, что права собственности гарантированы. Возможны ли другие варианты? На мой взгляд, для больших современных обществ только спекулятивно, но не практике.

Если так, то доналоговый доход — скорее фикция: владеть чем-то можно лишь после исполнения обязательств перед системой, которая и делает владение возможным.

К тому же, если нам трудно указать конкретную точку перехода от вымогательства к правопорядку, это не означает, что между описываемыми ситуациями нет качественных различий (вряд ли можно назвать тот самый волос на голове, который превращает лысину в роскошную шевелюру, качественная разница между которыми очевидна). И, как часто бывает в социальных (и не только) науках, количественные различия имеют значение (если коррупция или убийства есть в каждой из сравниваемых стран, но в одной уровень, как в ДР Конго, а в другой, как в Дании, разница так же очевидна).

Важная оговорка: проблемность базового аргумента не означает, что любые налоги справедливы и не снимает множество связанных вопросов. Кроме того, этот аргумент критикуется, а сам тезис "налоги = грабеж" ставится под сомнение и внутри либертарианской традиции.

Но... мы сконцентрируемся на прагматике. Как налоги воздействуют на решения агентов и могут ли они вообще быть полезны? Почему госрасходы могут быть продуктивны и производительны? Как связан дизайн налоговой системы с экономическим ростом? Страны богаты, потому что там высокие налоги, или там высокие налоги, потому как страны богаты? На какие компромиссы приходится идти, чтобы достичь устойчивой и интенсивной экономической динамики? Почему важна стабильность в госфинансах?

Сегодня — первая часть постов, завтра — оставшаяся. Но для начала...

Глава 1. За ноги заплати, раз любишь ты гулять!

1966 год был во многом похож на наш 2026. Судите сами.

60 лет назад война во Вьетнаме переросла в масштабный конфликт с активным участием США, в космической гонке американцы вырвались в лидеры в пилотируемых полетах, а летом состоялся ЧМ по футболу, где победила Сборная Англии. Те, кто верит в китайские календари и прочие знаки зодиака, разведут руками и с видом познавших бесконечно-вечное скажут: "А чего вы хотели? Оба года — под знаком огненной лошади!" А люди рациональные, которые в астрологию не верят, приняв позу скептика, с пренебрежением ответя: "Какая лошадь? Какие звезды?!Типичная ситуация для третьей фазы эволюционного цикла Кондратьева!"

Если серьезно, 1966 г. нам важен потому, что именно тогда The Beatles выпустила альбом Revolver, первый трек которого назывался Taxman ("Налоговик"). Джордж Харрисон впечатлился объемом налогов, которые он после обретения популярности стал платить родному правительству. И выдал песню, задокументировавшую конец эпохи наивного оптимизма битлов и давшую старт социально-политическому направлению творчества четверки из Ливерпуля. Taxman стал своего рода гимном для британских звезд, массово бежавших в другие юрисдикции от сумасшедших ставок подоходного налога в стране.

И их можно понять. Если ваш годовой доход в 1966 составлял £100 000, после выплаты всех налогов на руках оставалось примерно £11 800, т.е. почти 88% заработанного приходилось отрывать от сердца. В современных реалиях это соответствует грязному доходу в £1,65 млн и чистому в £194,5 тысячи!

Подробности налоговой ситемы Великобритании 60-х обсудим как-нибудь потом. Нам важно, что налогообложение доходов было не просто прогрессивным, а суперпрогрессивным. До £2000 без разного рода льгот вы отдавали 41,25% своего дохода, при заработке в £5000 — 51,5%, в £15 000 — уже 71%, а все, что больше облагалось по предельной ставке в 91,25%!

В те времена мы платили 19 шиллингов и 6 пенсов с каждого фунта (£1 = 20 шиллингов), а с налогами на сверх прибыль, добавочными налогами и налогами на налоги доходило просто до абсурда: ты словно платил крупный штраф за то, что зарабатываешь деньги. Великобритания отбивала охоту зарабатывать деньги. Все, кто их зарабатывал, перебирались в Америку или куда-нибудь еще.

Дж. Харрисон

Почувствуйте разницу: в современной Великобритании при сопоставимом заработке Харрисон оставля бы себе примерно 56% от дохода, а не 12% (£56 000 в ценах 66 г., £800 000 в ценах 26 г.).

Это яркий пример искажающего налогообложения. Под ним в современной экономической науке подразумевается налоги, меняющие относительные цены товаров и факторов производства, что по итогу влияет на решения экономических агентов.

Представим рынок труда, где есть только две профессии — биоинженеры и врачи. Кто-то больше хочет работать в фармпроме, а кто-то лечить болезни, но при этом каждый потенциальный работник не исключает получение профессии, которая нравится меньше. Да, предпочтения важны. Но есть и соотношение заработных плат между профессиями. Это соотношение и есть относительная цена труда. Если бионженер получает в 2 раза больше врача, то соотношение равно 2 к 1. Изменение этого соотношения в ту или иную сторону влияет на решения агентов. Например, четверть тех, кто при 2 к 1 выбрал бы профессию врача, станет биоинженером при росте соотношения до 3 к 1.

Добавим налоги. Если для получения любой из профессий нужно заплатить фиксированную сумму, которая не зависит от фактически отработанного времени и востребованности профиля, такой налог не будет влиять на соотношение между з/п в отраслях. Значит, такой налог неискажающий.

Но если мы решим, мол, биоинженеров много, а врачей нет, и введем налог на з/п первых, но оставим в покое з/п вторых, их соотношение изменится. А следом и количества тех, кто выбирает ту или иную профессию. И это — искажающее налогообложение: без него "рыночек порешал" бы иначе.

Этот принцип универсален: налог, увеличивающийся по мере роста объема той или иной деятельности, снижает ее привлекательность.

Но все ли так однозначно?

Глава 2. Максимум молока, минимум мычания!

Практически все налоги, которые сегодня установлены в современных странах являются искажающими. А значит в той или иной степени они снижают активность экономических агентов относительно уровня, который бы мы наблюдали дай волю рынку, так? И почему бы тогда не заменить их на неискажающие налоги, чтобы, как говорится, и волки были сыты, и овцы целы?

На деле, все гораздо сложнее.

Несмотря на теоретическую эффективность неискажающие налоги имеют множество изъянов на практике.

1. Введение универсального (то бишь почти всеобщего) фиксированного налога — это де-факто аналог подушной подати. Такой налог регрессивен: он практически незаметен для богатых, но может быть тяжелым бременем для бедных, что нередко приводит к массовым протестам и низкой собираемости при высоких затратах администрирования.

Характерный пример — провальная реформа местного налогообложения, инициированная Маргарет Тэтчер в конце 80-х. Вместо привязанного к оценочной стоимости недвижимости имущественного налога (основной источник бюджетов местных советов до реформы), был введен единый фиксированный платеж с каждого взрослого жителя страны: точная сумма устанавливалась местными властями, студенты и безработные платили 20% от ставки, но фактически от налога никто не освобождался. Итогом стали массовые протестные демонстрации, столкновения с полицией, поджоги и погромы. И масштабный саботаж: нередко стоимость администрирования сбора превышала поступления в местные бюджеты. Вишенка на торте — обвал рейтингов Консервативной партии и отставка самой Тэтчер.

2. В современных налоговых системах нередкими являются разного рода фиксированные платежи на вход:
• покупка лицензии/патента для получения права вести тот или иной вид деятельности;
• инвестиционные фиксированные платежи в обмен на доступ к юрисдикции (ВНЖ/гражданство).

Но и здесь полно проблем. Первая — исчисление суммы входного платежа. Такой платеж вряд ли может быть универсальным. Для высокомаржинальных видов деятельности он будет легким, но для тех, где доходность невысока может оказаться неподъемным. В итоге рыночные структуры будут деформироваться, а значит, налог становится искажающим. Устанавливать разные, но оптимальные ставки для всех в сложных системах — работа неподъемная, потому как требует владения совершенной информацией и устойчивость политической системы к лоббизму и коррупции.

Обычно такие спецрежимы позволяют или расшивать узкие места (высокий приоритет развития, но его слабый уровень в моменте), или выводить плохо администрируемые с т.з. налоговых платежей рынки из тени. Ну и да, порой платежи на вход не освобождают от прочих налогов, то бишь используются в качестве дополнительного барьера, что опять же лишь повышает уровень искажающего воздействия.

Все эти практические трудности и упрямые факты нашей реальности приводят к тому, что во всех странах подавляющая часть налогов являются искажающими. Но, как я уже отмечал выше, не только качественные, но количественные характеристики имеют значения.

В романе Терри Пратчетта "Патриот" лорд Витинари, правитель Анк-Морпорка, произносит такую фразу:

Налогообложение во многом напоминает молочное животноводство. Главная задача — получить как можно больше молока при минимальном количестве мычания...

Короче, налоговая система Британии 60-х — это много мычания и на дистанции мало молока. Таким образом, основной вопрос в поиске оптимальной системы, где наблюдается приблеженный к наилучшему балансу выгод и издержек.

Так, подождите. Издержки – понятно, речь о степени искажающего воздействия. Но какие еще выгоды? Для кого? Для бюджета?

Нет. Речь идет именно об экономическом росте.

Глава 3. Для здоровья малыша — черемша!

Чтобы во всем разобраться, нужно поговорить о благах.

Любое ограниченное благо принято считать экономическим. Экономические блага классифицируются по двум критериям: конкурентность/неконкурентность и исключаемость/неисключаемость.

Первый критерий — может ли потребление блага одним агентом оставлять его доступным для потребления другого. Если вы купили черемшу и съели ее, никто другой уже этого сделать не сможет, значит, черемша — конкурентное благо. Когда в многоквартирном доме вы к себе в квартиру проводите платный интернет, его могут себе провести и другие жильцы. Это неконкурентное благо (конечно, степень неконкурентности может тоже отличаться).

Второй критерий — можно ли ограничить доступ к благу или нет. Если черемша принадлежит мне, я могу ее никому не давать и продать тому, кто мне нравится больше или кто готов заплатить достойную цену. Аналогично и с платным интернетом: если за него перестали платить, я заблокирую подключение.

Но есть и неисключаемые блага, когда ограничить их использование или невозможно, или весьма затруднительно. Причем даже в случае, если за них не платят. Например, правопорядок и его обеспечение. Если вы существуете в некоторой системе работающих универсальных правил, то этого на базовом уровне достаточно для готовности другими лицами совершать с вами сделки. И в рамках конкретной сделки неважно, платите вы налоги или нет, обращались и планируете ли обращаться в суд или нет, а также считаете ли любую заяву в полицию зашкваром или ваша фамилия "Ремесло". Каким бы вы не были шифропанком-агористом, вы все равно "потребляете" правопорядок, если в т.ч. совершаете легальные сделки. И исключить вас из всего этого можно только при помощи старого-доброго остракизма.

Два критерия с двумя вариациями — это четыре типа экономических благ:

— конкурентные и исключаемые: частные блага (от черемши и лавандового рафа до айфона и бизнес-джета);
— конкурентные и неисключаемые: ресурсы общего пользования (городские и публичные пространства, природные ресурсы общего доступа);
— неконкурентные и исключаемые: клубные блага (стриминговые платформы, платный интернет, детские сады, школы, университеты и больницы, закрытые клубы);
— неконкурентные и неисключаемые: общественные блага (правопорядок, безопасность, уличное освещение, транспортная инфраструктура, наука и знания, навигация).

И чего?

Дело в том, что частные и клубные блага в силу наличия относительно простых инструментов блокировки доступа к ним, вполне могут в должном объеме предоставляться рынком. Проще говоря, здесь есть возможность извлекать доход, а значит целесообразны и частные инвестиции для их производства. Особняком стоят образование и медицина. Несмотря на статус клубных благ они, как правило, требуют общей системы и наиболее эффективно конвертируются в экономический рост при условии более равного доступа к ним.

Все из-за положительных внешних эффектов. Образование — это про вложения в человеческий капитал, здравоохранение — про поддержание и восстановление как трудоспособного населения, так и накопленного человеческого капитала. Общие выгоды здесь потенциально выше частных, а потому предложение таких услуг может быть недостаточным ("всё делаю я, а кайфуют все").

Неудивительно, что в образовании и медицине нередко встречается бюджетное финансирование. Ключевой вопрос — степень и механизм госучастия.

Управление ресурсами общего пользования предполагает выработку правил и процедур, которые помогают преодолеть их исчерпание (и здесь работают очень разные механики, а универсальных рецептов нет).

Наконец, общественные блага. Дело не в том, что их принципиально не может предоставлять рынок. Дороги или маяки могут построить и частные лица. Они же могут обеспечить безопасность и уберечь вашу собственность от посягательств извне. Частное лицо вполне может разрешить конфликт двух противоборствующих сторон или выступить гарантом выполнения сделки.

Проблема в том, что предложение общественных благ с большой вероятностью не будет достаточным, проще говоря, оптимальным.