Глава 2. Максимум молока, минимум мычания!
Практически все налоги, которые сегодня установлены в современных странах являются искажающими. А значит в той или иной степени они снижают активность экономических агентов относительно уровня, который бы мы наблюдали дай волю рынку, так? И почему бы тогда не заменить их на неискажающие налоги, чтобы, как говорится, и волки были сыты, и овцы целы?
На деле, все гораздо сложнее.
Несмотря на теоретическую эффективность неискажающие налоги имеют множество изъянов на практике.
1. Введение универсального (то бишь почти всеобщего) фиксированного налога — это де-факто аналог подушной подати. Такой налог регрессивен: он практически незаметен для богатых, но может быть тяжелым бременем для бедных, что нередко приводит к массовым протестам и низкой собираемости при высоких затратах администрирования.
Характерный пример — провальная реформа местного налогообложения, инициированная Маргарет Тэтчер в конце 80-х. Вместо привязанного к оценочной стоимости недвижимости имущественного налога (основной источник бюджетов местных советов до реформы), был введен единый фиксированный платеж с каждого взрослого жителя страны: точная сумма устанавливалась местными властями, студенты и безработные платили 20% от ставки, но фактически от налога никто не освобождался. Итогом стали массовые протестные демонстрации, столкновения с полицией, поджоги и погромы. И масштабный саботаж: нередко стоимость администрирования сбора превышала поступления в местные бюджеты. Вишенка на торте — обвал рейтингов Консервативной партии и отставка самой Тэтчер.
2. В современных налоговых системах нередкими являются разного рода фиксированные платежи на вход:
• покупка лицензии/патента для получения права вести тот или иной вид деятельности;
• инвестиционные фиксированные платежи в обмен на доступ к юрисдикции (ВНЖ/гражданство).
Но и здесь полно проблем. Первая — исчисление суммы входного платежа. Такой платеж вряд ли может быть универсальным. Для высокомаржинальных видов деятельности он будет легким, но для тех, где доходность невысока может оказаться неподъемным. В итоге рыночные структуры будут деформироваться, а значит, налог становится искажающим. Устанавливать разные, но оптимальные ставки для всех в сложных системах — работа неподъемная, потому как требует владения совершенной информацией и устойчивость политической системы к лоббизму и коррупции.
Обычно такие спецрежимы позволяют или расшивать узкие места (высокий приоритет развития, но его слабый уровень в моменте), или выводить плохо администрируемые с т.з. налоговых платежей рынки из тени. Ну и да, порой платежи на вход не освобождают от прочих налогов, то бишь используются в качестве дополнительного барьера, что опять же лишь повышает уровень искажающего воздействия.
Все эти практические трудности и упрямые факты нашей реальности приводят к тому, что во всех странах подавляющая часть налогов являются искажающими. Но, как я уже отмечал выше, не только качественные, но количественные характеристики имеют значения.
В романе Терри Пратчетта "Патриот" лорд Витинари, правитель Анк-Морпорка, произносит такую фразу:
Короче, налоговая система Британии 60-х — это много мычания и на дистанции мало молока. Таким образом, основной вопрос в поиске оптимальной системы, где наблюдается приблеженный к наилучшему балансу выгод и издержек.
Так, подождите. Издержки – понятно, речь о степени искажающего воздействия. Но какие еще выгоды? Для кого? Для бюджета?
Нет. Речь идет именно об экономическом росте.
Практически все налоги, которые сегодня установлены в современных странах являются искажающими. А значит в той или иной степени они снижают активность экономических агентов относительно уровня, который бы мы наблюдали дай волю рынку, так? И почему бы тогда не заменить их на неискажающие налоги, чтобы, как говорится, и волки были сыты, и овцы целы?
На деле, все гораздо сложнее.
Несмотря на теоретическую эффективность неискажающие налоги имеют множество изъянов на практике.
1. Введение универсального (то бишь почти всеобщего) фиксированного налога — это де-факто аналог подушной подати. Такой налог регрессивен: он практически незаметен для богатых, но может быть тяжелым бременем для бедных, что нередко приводит к массовым протестам и низкой собираемости при высоких затратах администрирования.
Характерный пример — провальная реформа местного налогообложения, инициированная Маргарет Тэтчер в конце 80-х. Вместо привязанного к оценочной стоимости недвижимости имущественного налога (основной источник бюджетов местных советов до реформы), был введен единый фиксированный платеж с каждого взрослого жителя страны: точная сумма устанавливалась местными властями, студенты и безработные платили 20% от ставки, но фактически от налога никто не освобождался. Итогом стали массовые протестные демонстрации, столкновения с полицией, поджоги и погромы. И масштабный саботаж: нередко стоимость администрирования сбора превышала поступления в местные бюджеты. Вишенка на торте — обвал рейтингов Консервативной партии и отставка самой Тэтчер.
2. В современных налоговых системах нередкими являются разного рода фиксированные платежи на вход:
• покупка лицензии/патента для получения права вести тот или иной вид деятельности;
• инвестиционные фиксированные платежи в обмен на доступ к юрисдикции (ВНЖ/гражданство).
Но и здесь полно проблем. Первая — исчисление суммы входного платежа. Такой платеж вряд ли может быть универсальным. Для высокомаржинальных видов деятельности он будет легким, но для тех, где доходность невысока может оказаться неподъемным. В итоге рыночные структуры будут деформироваться, а значит, налог становится искажающим. Устанавливать разные, но оптимальные ставки для всех в сложных системах — работа неподъемная, потому как требует владения совершенной информацией и устойчивость политической системы к лоббизму и коррупции.
Обычно такие спецрежимы позволяют или расшивать узкие места (высокий приоритет развития, но его слабый уровень в моменте), или выводить плохо администрируемые с т.з. налоговых платежей рынки из тени. Ну и да, порой платежи на вход не освобождают от прочих налогов, то бишь используются в качестве дополнительного барьера, что опять же лишь повышает уровень искажающего воздействия.
Все эти практические трудности и упрямые факты нашей реальности приводят к тому, что во всех странах подавляющая часть налогов являются искажающими. Но, как я уже отмечал выше, не только качественные, но количественные характеристики имеют значения.
В романе Терри Пратчетта "Патриот" лорд Витинари, правитель Анк-Морпорка, произносит такую фразу:
Налогообложение во многом напоминает молочное животноводство. Главная задача — получить как можно больше молока при минимальном количестве мычания...
Короче, налоговая система Британии 60-х — это много мычания и на дистанции мало молока. Таким образом, основной вопрос в поиске оптимальной системы, где наблюдается приблеженный к наилучшему балансу выгод и издержек.
Так, подождите. Издержки – понятно, речь о степени искажающего воздействия. Но какие еще выгоды? Для кого? Для бюджета?
Нет. Речь идет именно об экономическом росте.
🔥33❤9
Глава 3. Для здоровья малыша — черемша!
Чтобы во всем разобраться, нужно поговорить о благах.
Любое ограниченное благо принято считать экономическим. Экономические блага классифицируются по двум критериям: конкурентность/неконкурентность и исключаемость/неисключаемость.
Первый критерий — может ли потребление блага одним агентом оставлять его доступным для потребления другого. Если вы купили черемшу и съели ее, никто другой уже этого сделать не сможет, значит, черемша — конкурентное благо. Когда в многоквартирном доме вы к себе в квартиру проводите платный интернет, его могут себе провести и другие жильцы. Это неконкурентное благо (конечно, степень неконкурентности может тоже отличаться).
Второй критерий — можно ли ограничить доступ к благу или нет. Если черемша принадлежит мне, я могу ее никому не давать и продать тому, кто мне нравится больше или кто готов заплатить достойную цену. Аналогично и с платным интернетом: если за него перестали платить, я заблокирую подключение.
Но есть и неисключаемые блага, когда ограничить их использование или невозможно, или весьма затруднительно. Причем даже в случае, если за них не платят. Например, правопорядок и его обеспечение. Если вы существуете в некоторой системе работающих универсальных правил, то этого на базовом уровне достаточно для готовности другими лицами совершать с вами сделки. И в рамках конкретной сделки неважно, платите вы налоги или нет, обращались и планируете ли обращаться в суд или нет, а также считаете ли любую заяву в полицию зашкваром или ваша фамилия "Ремесло". Каким бы вы не были шифропанком-агористом, вы все равно "потребляете" правопорядок, если в т.ч. совершаете легальные сделки. И исключить вас из всего этого можно только при помощи старого-доброго остракизма.
Два критерия с двумя вариациями — это четыре типа экономических благ:
— конкурентные и исключаемые: частные блага (от черемши и лавандового рафа до айфона и бизнес-джета);
— конкурентные и неисключаемые: ресурсы общего пользования (городские и публичные пространства, природные ресурсы общего доступа);
— неконкурентные и исключаемые: клубные блага (стриминговые платформы, платный интернет, детские сады, школы, университеты и больницы, закрытые клубы);
— неконкурентные и неисключаемые: общественные блага (правопорядок, безопасность, уличное освещение, транспортная инфраструктура, наука и знания, навигация).
И чего?
Дело в том, что частные и клубные блага в силу наличия относительно простых инструментов блокировки доступа к ним, вполне могут в должном объеме предоставляться рынком. Проще говоря, здесь есть возможность извлекать доход, а значит целесообразны и частные инвестиции для их производства. Особняком стоят образование и медицина. Несмотря на статус клубных благ они, как правило, требуют общей системы и наиболее эффективно конвертируются в экономический рост при условии более равного доступа к ним.
Все из-за положительных внешних эффектов. Образование — это про вложения в человеческий капитал, здравоохранение — про поддержание и восстановление как трудоспособного населения, так и накопленного человеческого капитала. Общие выгоды здесь потенциально выше частных, а потому предложение таких услуг может быть недостаточным ("всё делаю я, а кайфуют все").
Неудивительно, что в образовании и медицине нередко встречается бюджетное финансирование. Ключевой вопрос — степень и механизм госучастия.
Управление ресурсами общего пользования предполагает выработку правил и процедур, которые помогают преодолеть их исчерпание (и здесь работают очень разные механики, а универсальных рецептов нет).
Наконец, общественные блага. Дело не в том, что их принципиально не может предоставлять рынок. Дороги или маяки могут построить и частные лица. Они же могут обеспечить безопасность и уберечь вашу собственность от посягательств извне. Частное лицо вполне может разрешить конфликт двух противоборствующих сторон или выступить гарантом выполнения сделки.
Проблема в том, что предложение общественных благ с большой вероятностью не будет достаточным, проще говоря, оптимальным.
Чтобы во всем разобраться, нужно поговорить о благах.
Любое ограниченное благо принято считать экономическим. Экономические блага классифицируются по двум критериям: конкурентность/неконкурентность и исключаемость/неисключаемость.
Первый критерий — может ли потребление блага одним агентом оставлять его доступным для потребления другого. Если вы купили черемшу и съели ее, никто другой уже этого сделать не сможет, значит, черемша — конкурентное благо. Когда в многоквартирном доме вы к себе в квартиру проводите платный интернет, его могут себе провести и другие жильцы. Это неконкурентное благо (конечно, степень неконкурентности может тоже отличаться).
Второй критерий — можно ли ограничить доступ к благу или нет. Если черемша принадлежит мне, я могу ее никому не давать и продать тому, кто мне нравится больше или кто готов заплатить достойную цену. Аналогично и с платным интернетом: если за него перестали платить, я заблокирую подключение.
Но есть и неисключаемые блага, когда ограничить их использование или невозможно, или весьма затруднительно. Причем даже в случае, если за них не платят. Например, правопорядок и его обеспечение. Если вы существуете в некоторой системе работающих универсальных правил, то этого на базовом уровне достаточно для готовности другими лицами совершать с вами сделки. И в рамках конкретной сделки неважно, платите вы налоги или нет, обращались и планируете ли обращаться в суд или нет, а также считаете ли любую заяву в полицию зашкваром или ваша фамилия "Ремесло". Каким бы вы не были шифропанком-агористом, вы все равно "потребляете" правопорядок, если в т.ч. совершаете легальные сделки. И исключить вас из всего этого можно только при помощи старого-доброго остракизма.
Два критерия с двумя вариациями — это четыре типа экономических благ:
— конкурентные и исключаемые: частные блага (от черемши и лавандового рафа до айфона и бизнес-джета);
— конкурентные и неисключаемые: ресурсы общего пользования (городские и публичные пространства, природные ресурсы общего доступа);
— неконкурентные и исключаемые: клубные блага (стриминговые платформы, платный интернет, детские сады, школы, университеты и больницы, закрытые клубы);
— неконкурентные и неисключаемые: общественные блага (правопорядок, безопасность, уличное освещение, транспортная инфраструктура, наука и знания, навигация).
И чего?
Дело в том, что частные и клубные блага в силу наличия относительно простых инструментов блокировки доступа к ним, вполне могут в должном объеме предоставляться рынком. Проще говоря, здесь есть возможность извлекать доход, а значит целесообразны и частные инвестиции для их производства. Особняком стоят образование и медицина. Несмотря на статус клубных благ они, как правило, требуют общей системы и наиболее эффективно конвертируются в экономический рост при условии более равного доступа к ним.
Все из-за положительных внешних эффектов. Образование — это про вложения в человеческий капитал, здравоохранение — про поддержание и восстановление как трудоспособного населения, так и накопленного человеческого капитала. Общие выгоды здесь потенциально выше частных, а потому предложение таких услуг может быть недостаточным ("всё делаю я, а кайфуют все").
Неудивительно, что в образовании и медицине нередко встречается бюджетное финансирование. Ключевой вопрос — степень и механизм госучастия.
Управление ресурсами общего пользования предполагает выработку правил и процедур, которые помогают преодолеть их исчерпание (и здесь работают очень разные механики, а универсальных рецептов нет).
Наконец, общественные блага. Дело не в том, что их принципиально не может предоставлять рынок. Дороги или маяки могут построить и частные лица. Они же могут обеспечить безопасность и уберечь вашу собственность от посягательств извне. Частное лицо вполне может разрешить конфликт двух противоборствующих сторон или выступить гарантом выполнения сделки.
Проблема в том, что предложение общественных благ с большой вероятностью не будет достаточным, проще говоря, оптимальным.
👍27
Глава 4. Рыночек порешает?
В 1884 году на Берлинской конференции европейские державы поделили Африку, установив правила захвата территорий. Почти весь континент был взят под контроль Великобританией, Францией, Германией, Португалией, Бельгией, Испанией и Италией. И все это, конечно, сказалось на развитии африканских стран в дальнейшем.
Красноречивый пример. В Демократической Республике Конго в колониальную эпоху железные дороги строились по принципу “от сырья к порту” – добыли-вывезли. Результат: низкий уровень развития внутренней транспортной сети и региональной связанности, что среди прочих факторов затрудняет развитие торговли и промышленности по сей день.
Колониальная транспортная сеть по-прежнему используется в ДРК и ее можно считать общественным благом. Однако, бельгийские колонизаторы строили ровно столько, сколько было необходимо для экспорта в метрополию добываемых в Конго ресурсов... и для обеспечения собственных нужд.
Перенесемся в Новый свет в первую половину XIX века. Большой немецкий ученый Александр фон Гумбольдт, путешествуя по Мексике в 1803 году, находился под впечатлением от её науки и университетов: "Ни одни город нового континента, включая даже те, которые находятся в Соединенных Штатах, не способен показать миру такие же крупные и основательные научные учреждения, как столица Мексики". Публичные лекции, отмечал он, распространяют научную культуру в широкие массы, а передовые знания проникают в самые отдаленные провинции страны.
Но всего этого великолепия университетов и просветительских активностей не хватало, чтобы значительно увеличить уровень грамотности населения. Рабочая сила оставалась низкоквалифицированной и неграмотной — ни о какой интенсивной индустриализации не могло идти и речи. К середине XIX века показатель общего уровня грамотности на уровне около 20%.
В это же время в США доля грамотных взрослых американцев достигала примерно 86% (чернокожие рабы были почти полностью неграмотными). Причина: разница в количестве школ и доступности начального образования. В середине XIX века штаты Севера практически полностью отказались от платы за обучение и перешли на систему, где школы финансировались за счет местных налогов (на Юге все это произошло лишь по завершению Гражданской войны).
В Мексике система образования не была всеобщей и де-факто распространялась лишь на избранные слои населения. Почему так? Короткий ответ: те, кто мог профинансировать расширение системы образования, не видели в этом целесообразности. Экономика Новой Испании (как и затем независимой Мексики) во многом почти буквально играла роль "сырьевого придатка", где большая часть рабочей силы должна махать киркой в шахте и работать тяпкой в поле. Сопоставимого с США уровня грамотности в Мексике добились лишь во второй половине XX века.
А как же маяки? Нобелиат Р. Коуз же доказал, что большинство маяков в Англии были построены и управлялись частными лицами? Разве рыночек не порешал?
Если за "порешал" считать использование ГЧП, то да... И то с натяжкой. В 1619 году на мысе Лизард (г-во Корнуолл) сэр Джон Киллигрю построил маяк для навигации судов, проходящих через Ла-Манш. К помощи короны Киллигрю решил не прибегать, решив собирать плату самостоятельно и... затея провалилась полностью. Лизардский маяк потушили, а в 1630 году снесли.
И это стало для многих уроком. Собственники маяков отказались от схемы Киллигрю, решив задействовать государство, которое стало собирать принудительные платежи при помощи таможенных служб в портах. А потом постройкой маяков уже занимались власти.
Можно продолжить список? Можно. А зачем?
Вывода здесь три:
1. Предложение общественных благ частным сектором, как правило, является недостаточным, и часто строго локализовано, что предопределяет дальнейшие диспропорции в экономике.
2. Недостаточное предложение негативно сказывается на дальнейшем развитии экономики.
3. Государственные расходы, направленные на увеличение предложения общественных благ (и клубных благ с большими положительными внешними эффектами), могут быть очень продуктивны.
Но могут и не быть. Обратимся к моделям, но уже потом💅
В 1884 году на Берлинской конференции европейские державы поделили Африку, установив правила захвата территорий. Почти весь континент был взят под контроль Великобританией, Францией, Германией, Португалией, Бельгией, Испанией и Италией. И все это, конечно, сказалось на развитии африканских стран в дальнейшем.
Красноречивый пример. В Демократической Республике Конго в колониальную эпоху железные дороги строились по принципу “от сырья к порту” – добыли-вывезли. Результат: низкий уровень развития внутренней транспортной сети и региональной связанности, что среди прочих факторов затрудняет развитие торговли и промышленности по сей день.
Колониальная транспортная сеть по-прежнему используется в ДРК и ее можно считать общественным благом. Однако, бельгийские колонизаторы строили ровно столько, сколько было необходимо для экспорта в метрополию добываемых в Конго ресурсов... и для обеспечения собственных нужд.
Перенесемся в Новый свет в первую половину XIX века. Большой немецкий ученый Александр фон Гумбольдт, путешествуя по Мексике в 1803 году, находился под впечатлением от её науки и университетов: "Ни одни город нового континента, включая даже те, которые находятся в Соединенных Штатах, не способен показать миру такие же крупные и основательные научные учреждения, как столица Мексики". Публичные лекции, отмечал он, распространяют научную культуру в широкие массы, а передовые знания проникают в самые отдаленные провинции страны.
Но всего этого великолепия университетов и просветительских активностей не хватало, чтобы значительно увеличить уровень грамотности населения. Рабочая сила оставалась низкоквалифицированной и неграмотной — ни о какой интенсивной индустриализации не могло идти и речи. К середине XIX века показатель общего уровня грамотности на уровне около 20%.
В это же время в США доля грамотных взрослых американцев достигала примерно 86% (чернокожие рабы были почти полностью неграмотными). Причина: разница в количестве школ и доступности начального образования. В середине XIX века штаты Севера практически полностью отказались от платы за обучение и перешли на систему, где школы финансировались за счет местных налогов (на Юге все это произошло лишь по завершению Гражданской войны).
В Мексике система образования не была всеобщей и де-факто распространялась лишь на избранные слои населения. Почему так? Короткий ответ: те, кто мог профинансировать расширение системы образования, не видели в этом целесообразности. Экономика Новой Испании (как и затем независимой Мексики) во многом почти буквально играла роль "сырьевого придатка", где большая часть рабочей силы должна махать киркой в шахте и работать тяпкой в поле. Сопоставимого с США уровня грамотности в Мексике добились лишь во второй половине XX века.
А как же маяки? Нобелиат Р. Коуз же доказал, что большинство маяков в Англии были построены и управлялись частными лицами? Разве рыночек не порешал?
Если за "порешал" считать использование ГЧП, то да... И то с натяжкой. В 1619 году на мысе Лизард (г-во Корнуолл) сэр Джон Киллигрю построил маяк для навигации судов, проходящих через Ла-Манш. К помощи короны Киллигрю решил не прибегать, решив собирать плату самостоятельно и... затея провалилась полностью. Лизардский маяк потушили, а в 1630 году снесли.
И это стало для многих уроком. Собственники маяков отказались от схемы Киллигрю, решив задействовать государство, которое стало собирать принудительные платежи при помощи таможенных служб в портах. А потом постройкой маяков уже занимались власти.
Можно продолжить список? Можно. А зачем?
Вывода здесь три:
1. Предложение общественных благ частным сектором, как правило, является недостаточным, и часто строго локализовано, что предопределяет дальнейшие диспропорции в экономике.
2. Недостаточное предложение негативно сказывается на дальнейшем развитии экономики.
3. Государственные расходы, направленные на увеличение предложения общественных благ (и клубных благ с большими положительными внешними эффектами), могут быть очень продуктивны.
Но могут и не быть. Обратимся к моделям, но уже потом
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤52
Forwarded from Эксперт ️
Мы привыкли думать, что тратим деньги рационально. Но психология поведения говорит: часто, когда мы нажимаем кнопку «купить», нами движет не нужда, а дофаминовое предвкушение.
Маркетплейсы создают
«архитектуру выбора» — среду, где каждая деталь ведет к покупке↘️
⏹️ Кнопка «в один клик» убирает неприятную паузу между «хочу» и «надо заплатить». Рациональная система мозга просто не успевает «проснуться».
⏹️ Фраза «Осталось 2 штуки» бьет в древний страх потери, чтобы спровоцировать панику и реакцию: «Хватай!».
⏹️ Мы покупаем не вещи, а смыслы и эмоции, связанные с ними. Поэтому реклама продает не платье, а успех на вечеринке.
⏹️ Люди склонны срочно что-то сделать, чтобы заглушить стресс. Разозлились на коллегу — купили приятную безделушку.
Советы «просто держать себя в руках» не помогают — борьба с желаниями выматывает мозг, и человек срывается.
📎 Сможет ли спасти от спонтанного шопинга самозапрет на маркетплейсы
😀 Все эксперты здесь и в Макс
Маркетплейсы создают
«архитектуру выбора» — среду, где каждая деталь ведет к покупке
Советы «просто держать себя в руках» не помогают — борьба с желаниями выматывает мозг, и человек срывается.
Что реально работает:
▪️Отключить уведомления от маркетплейсов;
▪️Запретить в настройках телефона приложениям следить за вами;
▪️Удалить приложения с телефона — оставить доступ только с компьютера;
▪️Находить нужные товары через поиск и фильтры, а не листать каталоги;
▪️Правило 24 часов: держать товары в корзине минимум сутки. Часто на следующий день оказывается, что они не так уж и нужны.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
✍11❤9👎3🔥1🤔1
Эксперт ️
Мы привыкли думать, что тратим деньги рационально. Но психология поведения говорит: часто, когда мы нажимаем кнопку «купить», нами движет не нужда, а дофаминовое предвкушение. Маркетплейсы создают «архитектуру выбора» — среду, где каждая деталь ведет к покупке…
Помимо того, что маркетплейсы и цифровые платформы меняют рыночные структуры и являются крайне интересным экспериментом в части дизайна рынков, они еще и весьма наглядно иллюстрируют проблему отклонений реальных потребительских решений от нормативной модели рационального выбора.
Сегодня экономическая наука, не отрекаясь от модели полной рациональности, использует концепты ограниченной рациональности и активно интегрирует подходы поведенческой экономики, если это уместно и продуктивно.
В посте выше неплохо показано как маркетплейсы стремятся монетизировать то, что принято называть "когнитивными искажениями" (асимметрии систем мышления, манипуляция предпочтениями, смещение к настоящему).
Рекомендации в конце – это то, что экономисты называют связывающим обязательством. Внутренняя норма самоконтроля агента – исчераемый ресурс, полагаться на силу воли может быть неэффективно. Поэтому агент встраивает процесс принятия решений в жесткие рамки правил, которые по крайней мере способны если не исключить, то сдерживать импульсивные действия. Напоминает то, как правительства стремятся дисциплинировать себя при помощи тех самых бюджетных правил (схожие механики есть и в монетарной политике, когда ЦБ стремится повысить уровень доверия к ДКП при помощи апелляции к мандату).
Конечно, маркетплейсы имеют множество положительных эффектов, но есть у них и минусы. Мне даже кажется забавным то, насколько они стараются действовать по популярным книжкам по поведэку.
Хорошая новость в том, что эти книжки читают не только они, а экономическая наука работает над устранением подобных отклонений от рационального выбора.
Сегодня экономическая наука, не отрекаясь от модели полной рациональности, использует концепты ограниченной рациональности и активно интегрирует подходы поведенческой экономики, если это уместно и продуктивно.
В посте выше неплохо показано как маркетплейсы стремятся монетизировать то, что принято называть "когнитивными искажениями" (асимметрии систем мышления, манипуляция предпочтениями, смещение к настоящему).
Рекомендации в конце – это то, что экономисты называют связывающим обязательством. Внутренняя норма самоконтроля агента – исчераемый ресурс, полагаться на силу воли может быть неэффективно. Поэтому агент встраивает процесс принятия решений в жесткие рамки правил, которые по крайней мере способны если не исключить, то сдерживать импульсивные действия. Напоминает то, как правительства стремятся дисциплинировать себя при помощи тех самых бюджетных правил (схожие механики есть и в монетарной политике, когда ЦБ стремится повысить уровень доверия к ДКП при помощи апелляции к мандату).
Конечно, маркетплейсы имеют множество положительных эффектов, но есть у них и минусы. Мне даже кажется забавным то, насколько они стараются действовать по популярным книжкам по поведэку.
Хорошая новость в том, что эти книжки читают не только они, а экономическая наука работает над устранением подобных отклонений от рационального выбора.
Дорогой Василий написал про импортозамещение ПО и эффект масштаба. Я не во всем согласен, но общий ход мысли верный. Если коротко, то я бы не был настолько категоричен в плане промышленного и корпоративного ПО, а также потребительского софта. В плане ИИ, конечно, категоричность уместна.
Если будет время, напишу подробнее, что мне кажется преувеличенным, а где я вижу кое-какие методологические трудности. Или не напишу, а ответом будет подкаст, который я на следующей неделе запишу с Павлом Растопшиным, который CEO и сооснователь "УльтимаТек" и председатель Совета по развитию цифровых технологий для промышленности РФ АПКИТ. По большей части будем говорить +/- о том, о чем пишет Василий.
Читать можно отсюда: https://t.me/vasil_topolev/2775
Если будет время, напишу подробнее, что мне кажется преувеличенным, а где я вижу кое-какие методологические трудности. Или не напишу, а ответом будет подкаст, который я на следующей неделе запишу с Павлом Растопшиным, который CEO и сооснователь "УльтимаТек" и председатель Совета по развитию цифровых технологий для промышленности РФ АПКИТ. По большей части будем говорить +/- о том, о чем пишет Василий.
Читать можно отсюда: https://t.me/vasil_topolev/2775
Telegram
Василий Тополев
Давайте поговорим про суверенный интернет и отказ от иностранного ПО.
Среди всех идей Михаила Хазина есть одна хорошая и ценная. Хазин считает, что причиной развала СССР стал недостаток эффекта масштаба. В действительности это не единственная и даже не главная…
Среди всех идей Михаила Хазина есть одна хорошая и ценная. Хазин считает, что причиной развала СССР стал недостаток эффекта масштаба. В действительности это не единственная и даже не главная…
❤37
А сколько вы знаете генеральных директоров в промышленности, которые активно ведут свой блог, рассказывают о работе, решениях, проблемах, неудачах, достижениях, опыте, наконец? Вот так, чтобы не пиарщик вел канал (как это бывает; и это всегда видно!), а чтобы сам. Своим языком. По делу. По существу. Изнутри.
По пальцам одной руки можно пересчитать. Андрей Медведев, гендир промышленной компании ПСМ — один из таких.
Компания выросла из небольшого цеха в лидера малой энергетики: установленная мощность дизельных и газовых энергокомплексов ПСМ составляет более 1900 МВт. Для экономиста это живой кейс того, как частная компания проходит через макрошоки, меняет модели и остаётся в плюсе. Не в теории, а на практике.
Что найдёте в его блоге:
➜ Аналитика из цехов: как сейчас меняется промышленная отрасль России и к чему быть готовыми завтра.
➜ Честные истории: успехи, промахи и выводы.
➜ Живой диалог: задаёте вопрос — получаете ответ от директора ПСМ.
Тут про реальный бизнес и реальную жизнь.
По пальцам одной руки можно пересчитать. Андрей Медведев, гендир промышленной компании ПСМ — один из таких.
Компания выросла из небольшого цеха в лидера малой энергетики: установленная мощность дизельных и газовых энергокомплексов ПСМ составляет более 1900 МВт. Для экономиста это живой кейс того, как частная компания проходит через макрошоки, меняет модели и остаётся в плюсе. Не в теории, а на практике.
Что найдёте в его блоге:
➜ Аналитика из цехов: как сейчас меняется промышленная отрасль России и к чему быть готовыми завтра.
➜ Честные истории: успехи, промахи и выводы.
➜ Живой диалог: задаёте вопрос — получаете ответ от директора ПСМ.
Тут про реальный бизнес и реальную жизнь.
Второй фотоотчёт с нашего первого офлайн-«прожектора» 📸
Уже в следующие выходные встретимся снова — и теперь ещё масштабнее!
Уже в следующие выходные встретимся снова — и теперь ещё масштабнее!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤42🥰11🔥6👎5👍1
Forwarded from Полевой
В сегодняшнем интервью глава РСПП Шохин вновь обозначил всю ту боль от крепкого рубля, которую испытывают российские экспортёры
Укрепление курса рубля к доллару на один рубль обходится российскому бюджету в 100 миллиардов рублей в месяц, поэтому важно обеспечить предсказуемость валютного курса, заявил в интервью РИА Новости глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин.
"Истинное знание экономиста" всегда заключалось в следующем - каждый 1 рубль в среднегодовом курсе рубля стоит бюджету 100-120 млрд руб. В ГОД в терминах доходов
Мне неизвестно, откуда г-н Шохин взял эти оценки. Предположу, что помощники, которые готовили ему тезисы, просто "загуглили" эту тему и наткнулись на недавнюю статью "Известий", в которой содержался такой же НЕВЕРНЫЙ тезис. Цифра была верная, но речь про "в ГОД", а не "в МЕСЯЦ".
Но даже если не обладать "истинным знанием экономиста", то на помощь должен придти критический взгляд и проверка на адекватность через простой вопрос:
"Сколько должен был потерять бюджет с начала года с курсом ближе к 75 vs изначально заложенных 92.2/USD, если бы эта оценка была бы верной?"
После статьи Известий была надежда, что эта ошибка журналистов (непрофильного с т.з. экономики издания) не проживёт долго в паблике. Но, боюсь, теперь это исправить будет намного сложнее, что ещё больше усугубит общую проблему отсутствия понимания базовой бюджетной математики в части влияния на доходы курса, цен на нефть и операций бюджетного правила.
Закончу простым тезисом - негатив от потерянных доходов из-за крепкого курса более чем перекрывается позитивом от более низкой инфляции, ставки ЦБ и меньших % расходов в экономике, так и меньшей индексации значимой части расходов бюджета на более низкую инфляцию в условиях более крепкого курса.
И, самое главное, что забывают сторонники идеи "нам нужен более слабый курс/нам нужен регулируемый курс" - крепкий курс обеспечивает более низкую инфляцию и более высокую покупательную способность доходов населения и бизнеса
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍59✍11❤5
Полевой
И, самое главное, что забывают сторонники идеи "нам нужен более слабый курс/нам нужен регулируемый курс" - крепкий курс обеспечивает более низкую инфляцию и более высокую покупательную способность доходов населения и бизнеса
На 100% солидарен с автором. А я, кстати, про равновесный и слабый vs сильный рубль писал серию постов здесь: https://t.me/furydrops/3568
Telegram
Григорий Баженов
Слабый vs сильный рубль.
Внесу свою лепту в дискуссию, как и обещал (но наступили выходные😘).
1. Когда мы говорим про слабый или сильный рубль, нам необходимы количественные оценки. Без этих оценок говорить о силе или слабости рубля - бессмысленно.
2.…
Внесу свою лепту в дискуссию, как и обещал (но наступили выходные😘).
1. Когда мы говорим про слабый или сильный рубль, нам необходимы количественные оценки. Без этих оценок говорить о силе или слабости рубля - бессмысленно.
2.…
🔥24👍6😁4🤔1
Полевой
Сколько должен был потерять бюджет с начала года с курсом ближе к 75 vs изначально заложенных 92.2/USD, если бы эта оценка была бы верной?
По мнению Шохина выходит, что крепкий рубль при таких параметрах приведет к тому, что бюджет в 2026 году потеряет 20,6 трлн руб.
Для справки: абсолютный исторический максимум годовых нефтегазовых доходов федбюджета составлял ~11,6 трлн руб (2022 год). В 2026 будет, видимо, абсолютный исторический минимум, ушедший в отрицательную зону💃
При предположении о том, что средний курс в 2026 году окажется равным 75 руб/долл, потери при прочих равных могут составить 1,7 трлн. Но это без учета прочих параметров. А они, очевидно, в этом году не равны тем, что закладывали при планировании бюджета.
Для справки: абсолютный исторический максимум годовых нефтегазовых доходов федбюджета составлял ~11,6 трлн руб (2022 год). В 2026 будет, видимо, абсолютный исторический минимум, ушедший в отрицательную зону
При предположении о том, что средний курс в 2026 году окажется равным 75 руб/долл, потери при прочих равных могут составить 1,7 трлн. Но это без учета прочих параметров. А они, очевидно, в этом году не равны тем, что закладывали при планировании бюджета.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
😁54❤6
С чем у вас ассоциируются нулевые?
Этот вопрос мы с Василием задали самим себе и гостям нашего прожекторрайангослинг, которое пройдет уже в это воскресенье.
Ассоциаций у меня много, но я решил рассказать про технологии.
Помимо технологий вспоминаю про удивительную всеядность потребителя. В первой половине нулевых люди были готовы покупать любую паршивую игру, если о ней просто рассказали в журнале даже при низкой оценке (чего стоят только феномены "русского квеста" или сделанной на коленке браузерной игры "Бойцовский клуб", на которую лидер группы "Руки Вверх!" Сергей Жуков спустил десятки тысяч долларов). Понятно, что в условиях роста доходов и насыщения товарного рынка после голодных 90-х потребитель бросился пробовать и покупать все, до чего могли дойти руки. Прочие вопросы мало кого интересовали, включая политику – наконец-то наступил он, "капитализм, счастье, зашибись!" Протестные акции были, но на их участников смотрели, как на чудаков. Наверное, что-то более-менее широко поддержанное – это протесты против монетизации льгот. Парадокс ситуации в том, что эта мера была как раз правильной (и даже недостаточной).
В общем, необычное и своеобразное было время.
Ну а подробнее — уже совсем скоро! А после шоу соберемся с гостями, ведущими и соорганизаторами из «Фронды» на приватном афтерпати, чтобы продолжить разговор уже в теплой, уютной атмосфере.
Последние билеты — тут
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM