Информация от адвокатов. Илью Яшина перевели в московское СИЗО-7 (Капотня), где он проведёт примерно две недели.

В этом изоляторе работает система ФСИН-письмо. Написать Яшину можно здесь:
https://fsin-pismo.ru/

Указывайте данные Ильи:

Регион: Москва
Учреждение: СИЗО-7 Капотня
Яшин Илья Валерьевич
1983 года рождения

На фото: адвокат Мария Эйсмонт

В 6 утра "кормушка" в двери моей камеры отворилась с неприятным, но уже привычным металлическим скрежетом. В проёме появилось лицо дежурного.

— Яшин? Подойдите.

Протирая глаза спросонья, я пошаркал к двери. Мне вручили огромную папку слегка пожелтевших листов бумаги, на каждом из которых стоял аккуратный штамп "ЦЕНЗУРА". Почти тысяча писем...

— Знаете, — уважительно сказал дежурный, — Я такого никогда не видел. У нас весь СИЗО меньше писем получает, чем вам сегодня пришло.

Честно говоря, я и сам такого никогда не видел. Потрясающе, сколько в ваших посланиях любви и тепла. Вы даже не представляете, какую суперсилу придаёте мне своей поддержкой.

Спасибо, друзья! Хочется просто обнять каждого из вас ❤️

P.S. Кстати, цензор, по-моему, ошалел от такого потока писем и проштамповал их все не глядя. Вы сломали систему :)

Фото: Александра Астахова

Капитошка

ИВС на Петровке, 38 встречал меня хмуро. Я оказался в клетке, которая оборудована прямо в кабинете дежурного. Напротив сидел за столом и возился с бумагами очень колоритный сержант.

"Жалобы есть?" — начал он.
"Нет"
"Будут", — полицейский с ухмылкой откинулся на стуле, разминая толстые пальцы.

Он выглядел как тучная гора мяса, тяжело дышал и медленно передвигался. Лысый, с тройным подбородком и складками кожи на лбу, сержант производил жутковатое впечатление.

Периодически глядя в мою сторону, он чертыхался из-за того, что 21-й век, а компьютера нет и приходится всё писать от руки. Неуклюжим школьным почерком выводил на карточке мою фамилию. Наконец, вышел куда-то из кабинета...

В дверь заглянул один из конвойных, которые доставляли меня в ИВС.

"Кто сегодня дежурит?" — спросил из коридора его напарник.

"Капитошка", ответил тот. "Только он вышел куда-то".

"Надо же", подумал я. "Капитошка".

Сержант вернулся минут через десять, выдал мне подушку с матрасом и вдруг улыбнулся. Честно говоря, улыбка его тоже выглядела пугающе. Но вскоре я убедился, что дядька он вполне добрый и миролюбивый, а первое впечатление бывает обманчивым. Ну и сами подумайте: разве станут злодея называть Капитошкой?


Подрывник

Первую ночь в камере моим соседом оказался Серёга из Славянска. Тот самый город на Донбассе, где сейчас проходит линия фронта.

Его задержал в Брянской области вооружённый спецназ и доставил в какой-то подвал. Там с Серёгой, по его словам, "крепко поработали" сотрудники ФСБ. В итоге он подписал бумагу, в которой признался, что по заданию украинской военной разведки подорвал мост, по которому должен был пройти состав с военной техникой.

Серёга называл себя бывшим лейтенантом ВСУ, который уволился много лет назад. Последнее время подрабатывал на стройке.

Он нервно шатался по камере, уничтожая одну сигарету за другой, и что-то бормотал себе под нос. Вдруг резко остановился и посмотрел на меня.

"А хочешь знать, взрывал я этот мост или нет?"

Я покачал головой.

"Нет, Серёга. Не хочу".

На следующий день его обвинили в терроризме и перевели в Лефортово. В Славянске бывшего офицера ждут жена и дочь, которые, судя по всему, ничего не знают о его судьбе.


Любовь

Я стоял в коридоре изолятора с мокрой головой, после душа, и пытался вытереть волосы. В наручниках это делать не очень удобно.

Дежурный где-то застрял с ключами от камеры. А двое конвойных в стороне увлечённо болтали, кажется, забыв о моём присутствии.

Он — молодой прапорщик с пивным животиком. Она — обладательница полицейской формы и длиннющих ресниц.

Парень красноречиво хвастался, как победил кого-то в уличной драке. Увернулся от удара ноги и как дал с правой! Тот улетел! Девушка восторженно хлопала ресницами и заливисто смеялась над шутками коллеги.

"Ребят..." — подал я голос, и они вздрогнули, словно удивившись, что здесь кто-то есть.

"Что?"

"А вы не встречаетесь?"

После секундной паузы прапорщик испуганно замотал головой.

"Зря", вздохнул я и тут же поймал горящий взгляд девицы.


Генерал Андрей

"Здравствуйте", сказал, протискиваясь в автозак, высокий мужчина. "Я Андрей. Генерал, замминистра МЧС в отставке. А вы, стало быть, Илья Яшин?"

Генерала Андрея арестовали, обвинив в халатности.. ПО версии следствия, он плохо контролировал разворачивание мобильного госпиталя под Мурманском. А он возмущался: "Как это плохо контролировал? Две проверки организовал! Двести миллионов в бюджет вернул!"

Генерал называл фамилию высокопоставленного силовика, который его заказал, и ошарашенно смотрел по сторонам. Ему было сложно поверить в реальность происходящего.

А ещё он рассказывал, что во время обыска следователь ошибся дверью — и ОМОН стал ломиться к его соседу. Ну а соседом оказался один из заместителей мэра Москвы, который, разумеется, решил, что всё: силовики пришли за собянинскими, и едва не упал в обморок.

Впрочем, не удивлюсь, если вскоре нам с генералом копанию в автозаке составит кто-нибудь из правительства Москвы. Время такое.

Фото: Дарья Корнилова

Екатерина Шульман отправила в тюрьму Илье Яшину прекрасное письмо.

Сообщают адвокаты: заседание в Мосгорсуде по апелляции на избрание меры пресечения для Яшина будет 8 августа (в понедельник), в 11:00, зал 422.

Спустя 10 дней после ареста меня перевели в СИЗО-7 (Капотня). В отличие от ИВС, который напоминает привычный мне административный спецприёмник, это настоящая тюрьма. Со своими порядками и особым колоритом.

При оформлении сотрудники сразу прочитали лекцию о том, что изоляторы в России, как и зоны, бывают двух типов – чёрные (где заключенные чувствуют себя посвободнее) и красные (где строго соблюдается режим). “У нас тут красный объект, – объяснил старший. – Никаких вольностей”.

Его слова подтвердил уже сам вид тюремной камеры, куда меня вскоре завели. В двух метрах от окна установлена стена-решетка, которая рассекает пространство. На мой немой вопрос конвоир усмехнулся: “Это чтобы зеки “дороги” не протягивали: межкамерное общение строго запрещено”.

“Дороги” – это веревки, которые во многих тюрьмах заключенные перекидывают через окна по внешней стороне стены; и таким образом обмениваются записками. Но если нет доступа к окну, тот нет и “дорог”.

Сама камера напоминает привокзальный туалет, в который поставили двухъярусные металлические кровати. Больше всего, конечно, угнетают бесконечные решетки, колючая проволока и постоянный скрежет стальных дверей в коридоре… На этом фоне бегающая ночью по камере мышка, вместо естественного раздражения, даже вызывает симпатию. Хоть что-то живое.

Впрочем, адаптироваться к новой обстановке мне оказалось даже проще, чем я ожидал. В течение последних десяти лет меня почти ежегодно отправляли под арест на 15 суток, и опыт спецприёмников сильно помогает. Морально я в общем-то тоже был готов к тюрьме. Да и общественная поддержка, конечно, придаёт сил.

Но я с ужасом думаю о людях, которые оказываются в тюрьме случайно и неожиданно. Это чудовищный стресс, который может сломать неподготовленную психику. Я вспоминаю безумные глаза Никиты Белых на первых судах по мере пресечения, и теперь понимаю всё гораздо лучше.

***

Не секрет, что судебная система в России работает на унижение и подавление личности. Камера СИЗО – это инструмент давления в руках следствия. Если даёшь нужные показания и сотрудничаешь, то тебя манят, как морковкой, домашним арестом или подпиской о невыезде. Но если упрямишься, то тюрьма со всеми её “прелестями” тебе гарантирована. В автозаке на суд со мной ездили парни, которые сидят в СИЗО, ожидая приговора, уже по три-четыре года. Их вина ещё даже не доказана, а они уже наказаны.

Я много думал, почему, несмотря на все законы о гуманизации, суть нашей русской тюрьмы никогда не меняется. И кажется, что ответ на поверхности: никто из руководителей государства (за исключением большевиков столетие назад) в тюрьмах не сидел и не понимает в реальности, что это такое. Поэтому если история однажды предоставит шанс мне и моим товарищам что-то поменять в России, то реформа системы исполнения наказаний будет далеко не на последнем месте. Мы видим всё это изнутри и понимаем: так быть не должно. Тюрьма это, конечно, не курорт и должна выполнять свои функции. Но – не калечить людям психику.

***

Отдельного описания заслуживает оборудованный в СИЗО прогулочный дворик. На последнем этаже тюремного блока камеры представляют собой небольшие бетонные колодцы. Шучу про себя, что всегда хотел жить в лофте – вот, пожалуйста. Под потолком, разумеется, решётка и колонка, из которой что есть мочи орёт радио (это чтобы заключенные не перекрикивались между собой). К моему удивлению, правда, в колонке играет “Наше Радио”, а не привычный официоз. Так что пару дней назад песня Шевчука “Не стреляй” во время тюремной прогулки создала мне прямо кинематографичную атмосферу. Под какую же ещё песню должен гулять в тюремном дворике человек, арестованный за антивоенный выступления?

Во дворике, кстати, висит турник, что тоже порадовало. В первый же день я подтянулся 15 раз и с тех пор продолжаю ежедневные упражнения. Чувствую себя в хорошей физической и интеллектуальной форме. Как и обещал: выйду на свободу сильнее и мудрее.

Фото: Ирина Жиркова.

Ещё одно интересное наблюдение. Дверь туалета в моей камере обклеена обвинительным заключением в отношении некоего Олимжона Саидмуродова. Ох, какое это обвинительное заключение, ребята – зачитаешься! Он входил в банду Раджабова, которая совершала вооружённые нападения на подмосковные коттеджи, связывала хозяев, грабила. Чего там только нет: конспиративные явки, погони, перестрелки. И вот буквально на моей шконке ночевал разбойник, замешанный во всех этих криминальных приключениях. А теперь я: “дискредитировал армию, показав на ютубе фрагмент репортажа BBC”. Представляю себе недоумение Олимжона Саидмуродова, если бы я ему дал почитать свое обвинительное заключение и сказал бы, что мне грозит 10 лет.

Неудобно перед пацанами, в общем. Есть ощущение, что я здесь лишний.

Только что Московский городской суд отклонил апелляцию Яшина на незаконный арест, но Илья бодр, весел и в хорошей форме. Почитайте речь, которую он произнёс на заседании.

Уважаемый суд!

Знаете, каждый раз обращаюсь к вашим коллегам словами “Уважаемый суд”, и каждый раз потом себя обрываю. Ну в самом деле, о каком уважении к нашей судебной системе может идти речь? Особенно если вы своими глазами видели, как работает эта система, как отправляет в переполненные тюрьмы невиновных. Как судьи позорятся и выслуживаются ради теплых мест.

Скажу сразу: у меня нет иллюзий. Я прекрасно понимаю, что сегодня суд примет очередное позорное и несправедливое решение, как бы ни старались мои адвокаты, какие бы доводы ни приводили. Это заседание — пустая формальность и всё решено до его начала.

Я не собираюсь унижаться перед вами, гражданин судья, рассказывая как мне тяжело в тюрьме. Я не буду жаловаться на здоровье, не буду строить из себя жертву. Если кто-то и является жертвой, то точно не я.

Не сомневайтесь: мое здоровье в порядке, моральный дух силён, как никогда, и я в хорошем настроении, несмотря на заключение. На моей стороне здравый смысл, меня поддерживает огромное число людей и я горжусь тем, что не боялся и не боюсь говорить правду о преступной войне с Украиной. Но вы отлично знаете, что мой арест — незаконный, и что от него воняет грязной политикой. Смысл этого ареста в том, чтобы надавить на меня, лишить меня трибуны и запугать тех, кто разделяет мои антивоенные взгляды. В материалах дела, которые вы лениво перелистываете, нет ничего общего с правом. Есть только военная цензура и наглый произвол.

На койке, что я занимаю в СИЗО, ещё недавно ночевал злодей, который грабил подмосковные коттеджи в составе вооруженной банды. Я видел в тюрьме разных людей. У всех свои судьбы, человеческие трагедии, драматические ошибки, приведшие их за решетку. Есть серьёзные преступники. Есть невиновные. Есть те, кто оказался здесь по нелепой случайности. Но я единственный, кто сидит в этом СИЗО за то, что назвал войну войной. Когда я рассказываю, что мне теперь грозит 10 лет лагеря, мало кто верит, потому что настоящим бандитам здесь иногда светят меньшие сроки. Но не буду скрывать: многие уголовники мне кажутся более приятными людьми по сравнению с судьями, которые выносят заведомо противозаконные решения. Ведь, как говорят у нас в России, “неправый суд разбоя злее”. Не забывайте об этом, гражданин судья.

И, пользуясь случаем, повторю: чудовищная война с Украиной должна быть немедленно остановлена, а Владимир Путин должен быть отправлен в отставку.

Мы вчера вечером поговорили с Вадимом Прохоровым, адвокатом Ильи Яшина. Сегодняшнее решение, конечно, не стало сюрпризом, но от этого он не становится менее подлым и незаконным!

Посмотрите наш разговор с Вадимом. Там и про Владимира Кара-Мурзу тоже. Да про нас всех, если честно.

https://youtu.be/NTQKwJDN3fU

Записал первое видео после ареста в новом формате. Обязательно посмотрите и поддержите лайком: https://youtu.be/bN1RWAjY_r4

О чём этот ролик? О том, что Путин стал проблемой для всех. Ещё недавно он гарантировал защиту интересов олигархам и бюрократии. Теперь крупный бизнес теряет активы, чиновники под санкциями, а народ с каждым днём беднеет. В России сложились объективные предпосылки для госпереворота.

Сегодня я хочу разобрать, какие группировки в Кремле готовятся к большой игре и как может выглядеть отстранение Путина от власти.

Тема интересная и касается нас всех. Посмотрите и, если понравится, делитесь на своих страницах.

Почитайте моё новое тюремное интервью "Дойче Велле". Про то, как вместо империи Зла у Путина получилась банановая республика Зла. Про наш давний спор с Ксенией Собчак. И про коллективную ответственность россиян. Надеюсь, вам будет интересно: https://www.dw.com/ru/ilja-jashin-nahodjashhijsja-v-moskovskom-sizo-7-otvetil-na-voprosy-dw/a-62770393

Мне продолжает приходить много писем в тюрьму, и это очень приятно. Кто-то пишет слова поддержки, кто-то делится новостями или своими историями; люди рассказывают о себе и спрашивают обо мне.

Ещё у меня собралась целая коллекция с фотографиями ваших котов. Девушки присылают селфи, что радует, так как красота спасёт мир. А некоторые люди ещё и рисуют!

Всё это создаёт ощущение, что, несмотря на изоляцию, я живу полноценной социальной жизнью. Мне интересно читать то, что вы пишете. Кажется, что ответить на все тысячи писем невозможно физически — но ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Поэтому пару часов в день я стабильно провожу за столом и пишу вам ответы.

Будем на связи 😉

Напоминаю: https://fsin-pismo.ru/

Регион: Москва
Учреждение: СИЗО-7 Капотня
Яшин Илья Валерьевич
1983 года рождения

Информация от адвокатов: Яшина перевели в московское СИЗО №2 Бутырка. Там тоже работает система ФСИН-письмо, пишите: https://fsin-pismo.ru

Регион: Москва
Учреждение: ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по г. Москве
Яшин Илья Валерьевич
1983 года рождения

В одном из писем в СИЗО мне прислали целый сборник цитат кремлёвских пропагандистов, которые комментируют мой арест.

Очень интересно, конечно.

По существу про уголовное дело они в общем-то и не говорят. Что неудивительно: существа там никакого нет, а выставлять себя дураками, доказывая мою “вину”, желающих не нашлось. Поэтому главный аргумент такой: Яшин радикал, чего же вы ждали? Место политических радикалов в тюрьме; и уж тем более “по законам военного времени” (Читай — по понятиям).

Что ж… Радикал значит, да?

Состоял в легальных партиях. Участвовал в законных выборных процедурах. Получил доверие избирателей — работал главой муниципалитета. Честно платил налоги. Защищал Конституцию. За всю жизнь не разбил ни одной витрины и ни разу не видел коктейль Молотова.

Именно так в глазах государства выглядит радикал и “лицо, причастное к экстремистской деятельности” (то есть я).

А знаете, кто у нас не радикал?

Человек, который втянул Россию в несколько войн и грозит стереть весь мир в ядерный пепел. Который запрещает оппозиционные партии и выжигает напалмом предвыборное поле. Запугивает свой народ, приказывая избивать мирных граждан, сажая в тюрьмы за брошенный бумажный стаканчик или сказанную вслух фразу “Нет войне”. Который изнасиловал Конституцию, а критиков которого либо убивают выстрелами в спину, либо травят боевыми ядами.

Ну в самом деле, чего же тут радикального? Солидный и взвешенный политик, гарант благополучия и стабильности.

Я смотрю по сторонам и не могу понять. Как мы оказались в зазеркалье, где черное это белое, добро и зло поменялись местами.

Вы понимаете?

Фото: Александра Астахова

Самое удивительное в Бутырской тюрьме — это коты. Их здесь много, и они чувствуют себя настоящими хозяевами учреждения. Спокойно гуляют по коридорам; лежат на баулах арестантов, ожидающих распределения на сборном пункте; выпрашивают еду с абсолютно невозмутимым видом.

Если же дежурный оставляет в вашей камере открытой кормушку, то коты свободно могут в неё запрыгнуть и прийти к вам в гости.

Представьте моё удивление, когда, проснувшись утром, я обнаружил в ногах мурлыкающий комок. Он потянулся, попросил почесать его за ухом и направился к столу, интересуясь, что там у нас сегодня на завтрак.

Всюду жизнь.

В газете Le Monde вышло большое "тюремное" интервью Ильи Яшина. Если вы владеете французским или английским языком, почитайте — в приложенных PDF.

А если нет, то просто оцените красивую первую полосу газеты.