Парадокс борьбы с миграцией

Когда публика запрашивает борьбу с миграцией, государство может ответить на запрос двумя способами. Первый — ужесточение миграционного законодательства. Нетрудно догадаться, что такие меры бьют вовсе не по нелегальной миграции, а сугубо по миграции легальной. Чиновник может работать лишь с теми людьми, что сами, добровольно решают пройти через официальные процедуры. Те, кто изначально решают их миновать, не страдают от их ожесточения. Нелегальному мигранту нет особой разницы, один закон он нарушает или сразу десять. Лучше сосредоточиться на том, чтобы не попадаться. В этом смысле русские, болеющие на правые антимиграционные партии на Западе, пилят сук, на котором сидят. Сомалиец приплывет на лодке и будет жить в специальном районе, куда полиция лишний раз не суется. Для него от ужесточения законодательства ничего не изменится. Зато ужесточения обрушатся на русского Васю, который честно, с открытым забралом придет в миграционную службу.

Для борьбы с нелегальной миграцией нужны совсем другие меры. Массового характера. У них низкий КПД, при этом они сопряжены с нарушением множества привычных норм. Необходимо устраивать массовые рейды, массово утрамбовывать в детеншены и массово высылать. Силовики, упакованные в маски и молча хватающие людей — необходимость. Система просто не сможет работать, если каждому задержанному представляться и сообщать о его правах в соответствии с правилом Миранды. Пихать по 50 человек в 10-местные камеры — тоже необходимость. Инфраструктура не рассчитана на такое количество задержанных (в обычных обстоятельствах в этом нет нужды). Если давать каждому судиться — процесс депортаций затянется на десятилетия. Требуются и иные меры. К примеру, системы массовой слежки, которые противоречат правам граждан на неприкосновенность частной жизни. То есть, для массовых депортаций нужна чрезвычайщина. Отмены прав и свобод. Наделение силовиков обширными полномочиями. И силовиков должно быть много, наберут по объявлению.

Нетрудно догадаться, что всякая рациональная власть чрезвычайные полномочия постарается сохранить, углубить и расширить. Использовать для борьбы с политическими оппонентами. Процесс сродни арендовскому "колониальному бумерангу" - когда колониальные надсмотрщики, привыкшие безнаказанно лупить туземцев, возвращались в метрополию и начинали применять эти методы уже к своим согражданам. С той поправкой, что "туземцы" сегодня переместились вглубь бывших метрополий. Это мы видим на примере Трампа. Популярное возражение: дескать, при Обаме нелегалов тоже выдворяли. Только при Обаме в большинстве своем депортировали людей с судимостями или представляющих угрозу. Чем могли быть недовольны, разве что, самые радикальные либералы. При Трампе хватают всем подряд и высылают без судебных процедур, ссылаясь на законы 200-летней давности для того, чтобы оправдать чрезвычайные меры. Обама — это 3.1 млн. депортаций за 8 лет (тут встречаются разные цифра от 2.7 млн. до 5.3). Но нелегалов в США нынче 14 млн. Огромная цифра. Трамп обещал выгнать всех. И выполнить это обещание обамовскими методами нереально. Требуются именно что чрезвычайные меры.

При этом мы видим как власть мгновенно обращает чрезвычайные полномочия себе на пользу, использует их для запугивания политических оппонентов в Миннесоте и Калифорнии. "Внутренний колониальный бумеранг" мгновенно описывает круг. И вот уже на улицах американских городов расстреливают американских граждан. "Не этого мы хотели" - начинает что-то подозревать уже даже самая консервативная публика, голосовавшая за чистку страны от клятых нелегалов.

Отсюда следует, что борьба с миграцией — это в принципе сомнительная политическая повестка. С ней вы получаете либо бессмысленные формальные меры, которые бьют по легальной миграции и не затрагивают нелегальную. Либо вручаете государству чрезвычайные полномочия, которые двигают вашу страну в сторону тирании и обращаются против вас самих.

У англоязычных правых на ютубе очень популярен стоицизм. Куча каналов, где суровые бородатые каменные мужчины с юзерпиков басовитыми голосами объясняют как быть стоиком. Смирять свои страсти, экономить деньги, избегать вредных баб, не дрочить. Все как Марк Аврелий завещал. Теперь еще ютуб предлагает мне смотреть ИИшниные мультики в шортсах со смешными названиями типа "стоик Даня". Стоик Даня показывает пример для подражания: он не транжирит деньги в отличие от безответственного соседа-эпикурейца (мимоходом намекают, что либералы выпили всю ипотеку), стоик Даня думает о будущем, усердно работает, ходит в качалку и лихо ставит на место вредную бабу, которая посмела предъявлять ему претензии. Будь как стоик Даня! При этом цели и задачи такого стоицизма проговариваются прямо: дескать, считай деньги, планируй наперед, ходи в качалку и тогда... через десяток лет у тебя все будет. Будешь упакованный, богатый и накачанный. И вредные бабы будут все твои, они-то с возрастом, в отличие от стоика, теряют свою "рыночную стоимость".

Исторические стоики бы, пожалуй, очень удивились. У них кажется было что-то про эвдемонию и атараксию — то есть, достижение внутренних благ А тут стоицизм подают просто как путь к успешному успеху. В свою очередь современным адептам успешного успеха едва ли понравился бы настоящий исторический стоицизм с его детерминистской картиной мира. Если судьба быть хромым рабом, то им и будешь. Это рушит весь маркетинговый подход формата "сделай правильное и заживешь". В общем, тут просто стоицизм поставленный с ног на голову. Очередные курсы личностного роста в элегантной классической упаковке.

Ну ладно стоицизм, штука мертвая, пинай ее как хочешь. Но вот интересно, что симпатии к христианству у западных правых похоже во многом такого же характера. Религия им вообще не слишком-то интересна. Просто по нраву те социальные порядки, которые царили в западных странах, когда те были сплошь религиозными. Что главное для настоящего верующего? Спасение бессмертной души (примерно как для стоика эвдемония с атараксией). Поэтому для верующих исторически могли быть важны всякие не слишком понятные нам сегодня штуки, вроде догмата о филиокве или того, что там происходит при причастии, транссубстанация или консубстанция. В рай захочешь — не так заморочишься. Но для нынешнего правого любителя христианства это все не важно, там спасение души просто убрано из уравнения. Правому всего-то нравится, что в христианские времена европейские общества плодились как кролики, были сильные-могучие и давали пизды всяким иноверцам с другим цветом кожи и разрезом глаз. Ну, еще бабы ходили в кирху и нянчили киндеров на кюхе, вместо феминизма поганого.

В общем, тут как в случае с правым бро-стоицизмом все поставлено с ног на голову. Внутреннее содержание тщательно выпотрошено и заменено вполне себе модерновой начинкой. Стоиком нужно быть ради толстого банковского счета и плотной бицухи, а не ради эвдемонии с атараксией. Христианами надо быть ради демографии и государственного могущества, а не ради спасения души. Если добавить к христианству приставку "политическое", как делают некоторые, то становится вообще удобно. Можно даже в Бога не верить, с чистой совестью гонять на остров Эпштейна и что там еще принято нынче у правых базовых слонов. Этакий модернистский культ Левиафана и языческой богини Демографии. Многовековые традиционные ценности, придуманные этак лет 200 тому назад.

После публикации очередных файлов Эпштейна впечатление, что единственный, кто не бывал на злополучных тусовках — это старина Джо Байден. Всплыл очередной компромат на Трампа, где описывается как насиловал 13-летних девочек. Впрочем, тут, конечно, надо понимать, что это просто показания, которые затем были отозваны, они не означают доказанный факт и могут быть и выдуманными. Тем более там описана совсем уж какая-то фантасмагория. Хотя по нынешним-то временам мало ли что может оказаться правдой. Илон Маск, наш рыцарь в сияющих доспехах, тоже оказывается напрашивался на тусовки к Эпштейну (в 2012 году, Эпштейн уже был осужден за вовлечение несовершеннолетних).

В связи с этим мне вспомнилось, что в контексте истории вокруг банд пакистанских грумеров в Британии много говорили, что пакистанцы — носители некой особой культуры, где трахать малолетних является нормой. Определенные основания у такой точки зрения есть. У выходцев из пуштунской деревни могут быть архаичные представления о возрасте согласия. Плюс все эти непонятные моменты в исламе: в каком возрасте Пророк женился на Айше и что именно с ней делал (у мусульман есть большая проблема, что религиозные нормы могут одновременно трактоваться и как правовые). В некоторых мусульманских странах брачный возраст очень низкий. Впрочем, справедливости ради, во многих других мусульманских странах возраст согласия не отличается от европейского (и Коран с Сунной почему-то не мешают).

Однако до наплыва выходцев из пуштунских деревень белые европейские люди вполне сами справлялись с тем, чтобы трахать подростков. "Дети станции Зоо" - история про малолетних наркозависимых проституток — это Германия в 70ые годы. Если копнуть дальше, то Гиляровский описывал 10-летних пьяных проституток с Хитровки. Начало двадцатого века в России, которую мы потеряли. Вообще если немного ознакомиться с европейской культурой, то там открываются бездны. Почитать какого-нибудь Генри Миллера или Селина, все описанное там не так уж далеко от нас во времени.

Теперь вот остров Эпштейна показывает, что все это вовсе не реликт прошлого столетия, а продолжает происходить где-то за углом. Наличие несовершеннолетних девочек на тусовках Эпштейна описывается как факт, который трудно было не заметить. При этом там побывали ученые и политики, миллиардеры и европейские принцы. Возникает вопрос: а с этими-то что не так? Из какой пуштунской деревни вылезли они, раз все происходящее им казалось нормой? Какие такие культурные особенности подталкивали их к подобному поведению? Их этому в Оксфорде научили и в Лиге Плюща? Так-то недалеко ушли от приезжих полуграмотных грумеров. Разве что, лоска побольше, прямого насилия поменьше (что легко объяснить: вам не нужно пугать своих жертв расправой, если вы можете затыкать им рты деньгами, угрожая тем, что "ты ничего не докажешь, мы сломаем тебе жизнь в суде").

Правда заключается в том, что всегда есть, скажем так, некоторый процент популяции открытый к такому поведению. Решающим фактором тут является не культура или религия. А одна банальная вещь — уверенность в безнаказанности. Эта уверенность может происходить из того, что вы эксплуатируете бедных и лишенных голоса (это кейс и пакистанских грумеров, и станции Зоо, и Хитровки). Или вы не просто эксплуатируете слабых, но также сами относитесь к сильным. У вас есть деньги, связи и влияние, которые поддерживают уверенность в безнаказанности. Это уже собственно кейс Эпштейна.

В связи с публикацией очередных файлов Эпштейна идут очередные разговоры о том, что все теории заговора оказались правдой. Дескать, недалеки были от истины ребята с форчана, разоблачавшие педофильский заговор в сети пиццерий. Что ж, в файлах Эпштейна, конечно, упоминается нечто, что вполне легло бы в канву правых конспирологических теорий: сатанинские ритуалы с поеданием детей и убийствами. Но, пожалуй, именно это не заслуживает особенного доверия. Тут скорее, кажется, что городские сумасшедшие пачками пишут письма в компетентные органы отнюдь не только в России.

Но можно вспомнить другие теории заговора. К примеру, были люди, которые утверждали, что в современных развитых обществах существуют невидимые иерархии угнетения. Что равноправие лишь формально, а в действительности многие люди лишены какого-либо голоса, а потому могут легко оказаться объектами эксплуатации. Что суды, полиция и все прочее — все в первую очередь обслуживает интересы кучки привилегированных граждан, владельцев крупного капитала и членов элитного клуба. Говорили, что конкурсы красоты — это выставки свежего мясо для богатых спонсоров, а модельные агентства — пункты вербовки в эскорт. Кто бы это мог быть, что это все говорил? Да неужто это были те самые леваки? Те самые, которым твердили, что на самом деле все прекрасно, а они лишь роют подкоп под великую западную цивилизацию.

Теперь оказывается, что жалобы на деятельность Эпштейна шли еще с девяностых годов, но благополучно складывались под сукно. А потом еще десятки лет богатые белые мужчины проявляли свою маскулинность трахая малолетних моделей, купленных для них на другом конце света (то есть, конкурсы красоты и модельные агентства тут и впрямь оказались буквально тем гадюшником, который описывали). Пожалуй, кто реально сегодня может выступать с позиции "мы же говорили", так это адепты критической теории, интерсекционального подхода и прочие надоедливые синеволосые феминистки.

Здесь, впрочем, можно возразить: тот факт, что гнездо разворошили, Эпштейна осудили, а файлы теперь публикуются как раз и свидетельствует, что для западного общества это не норма, а институты правосудия работают. Действительно, публикация файлов — это следствие того, что в США есть конкурентная политическая система, а в эпштейновской сети были замешаны хотя и многие, но отнюдь не все представители элит. Однако работает система, очевидно, со скрипом. Тридцать лет понадобилось для разоблачения. Осудили Эпштейна и его ближайших подельников, а потом Эпштейн загадочно умер, хотя мог бы рассказать много интересного. Что будет с другими замазанными, помимо формального словесного ататат и лишения регалий, непонятно (скорее всего ничего не будет).

А главное вопрос: случилось бы это если бы не смена парадигмы общественных ожиданий, произошедшая за минувшие годы, выраженная, в том числе в виде кампаний миту" и тому подобного? Здесь впору предположить, что институты — это не волшебный черный ящик, который функционирует сам по себе. Чтобы пресловутые институты работали, их требуется подгонять, порою пинками.

Внезапно назрела необходимость пояснить, кого я имею в виду под "левыми". В контексте наших любимых американских политических новостей тут могут быть два основных варианта:

А) Левые как представители некой идейной среды. Широкий спектр, включающий в себя явления вроде интерсекциональной теории, постколониальных исследований, феминизма и прочий "культурный марксизм" (как обзываются оппоненты). Чаще это все растет в академии, но не только там.

Б) Левые как американский политический истеблишмент. Точнее та его часть, что аффилирована с Демпартией. Это либеральные мейнстримные медиа вроде CNN, голливудские звезды, инфлюенсеры и прочие борцы за все хорошее.

Эти множества часто пересекаются, но не идентичны. Левые Б в основном происходят от левых А так как учились в тех же прогрессивных университетах и осваивали публичный язык, изобретенный левыми А. Но при этом отношение левых А к левым Б бывает крайне негативным: левые Б защищают неолиберальный порядок и власть капитала, но при этом апроприировали риторику социальной справедливости.

Здесь можно вспомнить Марка Фишера: чрезмерное увлечение политикой идентичности, охота на ведьм с культурой отмены от американских либералов — это дымовая завеса, призванная отвлечь от борьбы за интересы рабочего класса ("вампирский замок"). Издания вроде Jacobin обвиняют Демпартию в том, что она перестала ориентироваться на интересы рабочих и прочих "простых людей". Аналогичным образом выступает одна из старейших американских левых организаций Democratic Socialist of America (DSA). Ругать либеральный истеблишмент с левых позиций — вообще дело популярное. Берни Сандерс во праймериз обвинял Демпартию, что она стала "элитным клубом". Вообще противостояние Сандерса и Клинтон на демократических праймериз позиционировалось как "настоящие левые против либерального истеблишмента".

Говоря, что левые оказались правы в кейсе Эпштейна, я имел в виду левых как идейную среду. Тусовки для кучки сверхбогатых белых мужиков с принуждением несовершеннолетних девушек — тут хоть марксизм бери, хоть феминизм, хоть интерсекции угнетений высчитывай — любая оптика зайдет. А если либеральный истеблишмент пытался замести историю под ковер, то это лишь иллюстрация к изложенному выше. На то они агенты неолиберального олигархата и прочих сил тьмы.

Говоря о левых, я по умолчанию подразумеваю левых как идейную среду. По умолчанию подразумевать под левыми либеральный истеблишмент можно, разве что, совсем уж с с головой погрузившись в американскую повестку (что я считаю делом не особо здоровым). В предыдущем посте я даже уточнял ("адепты критической теории, интерсекционального подхода и прочие надоедливые синеволосые феминистки"). Но Ватоадмин решил встать на стульчик: "а вот леваки из CNN покрывали Эпштейна". Тут могу посоветовать только вынуть голову из жопы. В смысле из американского твиттера.

К обсуждению "коллективной ответственности". Есть мнение популярное в современно мире: национальные общности существуют, является чем-то важным и морально значимым. Существуют этакие невидимые ниточки, которые связывают воедино всех обладателей определенных паспортов или определенной этнической принадлежности (разница "гражданского" и "этнического" обрядов внутри верований).

Невидимые ниточки связывают нас друг с другом, но также протягиваются в далекое прошлое. К примеру, ниточки связывают нас с мертвым поэтом 200-летней давности. Если этому поэту сносят памятники в соседней стране, мы испытываем неподдельные страдания. По ниточкам нам передается нечто такое, чем можно гордиться, от чего становится приятно. Это мы совершили выдающиеся научные открытия, это мы создали великие произведения искусства. И героические деды, выигрывавшие войны — это, разумеется, тоже мы. И всю эту приятную гордость мы должны передать дальше нашим потомкам. Картина мира популярная. Думаю, не будет преувеличением сказать, что она по умолчанию инсталлирована в головы большинства современных людей, прошедших через систему модернового образования.

Но порою случаются проблемы. Когда обнаруживается, что по ниточкам может передаваться не только "хорошее". Пресловутое коллективное "мы", размазанное на миллионы людей в настоящем, прошлом и будущем, может быть задействовано в разных вещах. Помимо достижений науки и культуры, по ниточкам могут прилететь еще пара-тройка геноцидов, пяток этнических чисток, колониальные завоевания и тому подобное. И тут люди, гордившиеся достижениями дедов, внезапно начинают возражать. Что это вы мне предъявляете? Ведь я не делал, я не поддерживал, я не участвовал. Дети за отцов не отвечают. За соседских тем более! В общем, привычное коллективное мы куда-то неожиданно пропадает, сменяясь индивидуальным я. Там, где только что была нация, теперь толпа атомизированных индивидов, у каждого из которых хата с краю. Воистину, нет способа быстрее превратить националиста в либерала-индивидуалиста, нежели завести разговор про "коллективную ответственность".

Есть у нас националистический коммунитаризм, есть либеральный индивидуализм. Каждая позиция со своими особенности. Главное, что они плохо коннектятся друг с другом. Особенно в формате "и на хуй сесть, и рыбку съесть". Ибо не видно внятного объяснения почему в национальной коллективной грибнице расшариваться должны только "хорошие" вещи. Последовательный националист не будет отказываться от своей коммунитаристской позиции, когда ему предъявят счет за коллективные действия. Он может постараться съехать другими способами. Например, заняв позицию "вывсеврети" или "мы все правильно сделали" (еще последовательный националист может принять коллективную ответственность с достоинством, но таких националистов исчезающе мало). Последовательный индивидуалист будет настаивать на личной ответственности, но для него и общая гордость за мертвых людей прошлого — точно такой же абсурд. Последовательных националистов можно уважать, последовательных индивидуалистов тоже. Кого уважать нельзя, так это тех, кто резво перекрашивается в угоду моменту.

Когда-то в 96 году двое сенаторов в США, демократ и республиканец, протолкнули важный закон. Этот закон позволяет владельцам площадок модерировать содержимое, а также защищает от ответственности за действия юзеров. Без "раздела 230" социальные сети не могли бы появиться (точнее, еще их предшественники: форумы и доски объявлений).

Одно из непреднамеренных последствий этого: политическая революция. Мы привыкли считать, что эпоха Просвещения принесла нам свободу и гласность. Но как выглядела гласность в доцифровую эпоху? Свобода слова у вас как бы есть. Но донести свое слово до публики вы можете только через ограниченное количество крупных площадок: газеты, радио, телевидение. Все они, во-первых, регулируются национальным законодательством. А, во-вторых, попросту затратны, от чего их владельцы — представители крупного капитала, интегрированные в элиту. Есть возможность крупных публичных мероприятий. Но и они, во-первых, регулируются законодательством, а, во-вторых, тоже затратны. В общем, при наличии формальной свободы слова, реальное слово власть держит за яйца на нескольких уровнях сразу. Власть вы выбираете, но всякое обсуждение этих выборов происходит вот в таких вот условиях и никак иначе. Не нравится? Что ж, тогда открывайте подпольные типографии и печатайте контрафакт в ожидании полицейского рейда. Не мудрено, что Маркс считал это "надстройкой" над системой эксплуатации.

В общем, все было хорошо, пока не пришли соцсети: они дали нам возможность политической организации в обход национального законодательства и национальных жирных котов, владеющих средствами производства информации. Публичные площадки из национальных юрисдикций переместились в... нет, не в вакуум. А в чужую национальную юрисдикцию — конкретно, в американскую. Вместо национальных законов соцсети регулируют "раздел 230" и решения окружных апелляционных судов. Американские спецслужбы не поверили своему счастью. И на радостях бросились шпионить даже за своими гражданами (как поведал Сноуден). За чужими-то и подавно: это не нарушает никаких законов США. Американские власти использовали соцсети для внутривидовой борьбы, требуя раздавать теневые баны оппонентам. Купив твиттер, Маск принялся размахивать им как молотком, начав прямо поддерживать правопопулистские движения в Европе. Демонстративно, без лишней хитрости.

Как, по логике, это все должно расценивать любое национальное государство, кроме американского? Ну, понятно как. При этом американское государство сегодня называет это "свободой слова". Когда Вэнс в своей речи обвинял европейцев в том, что они отошли от идеалов свободы слова, он имел в виду одну простую вещь: европейские правительства, смиритесь с тем, что ваши публичные площадки теперь находятся на серверах в США, организованы по американским правилам и американский дядя может стукнуть по столу, выдав мешок бонусов одной из ваших политических сил. Европейским правительствам такой расклад ожидаемо не нравится. Им бы дерегулировать рынок, чтобы вырастить свои альтернативы. Но это не их путь, их путь — больше регуляций ради "защиты детей". США тоже не хотят есть собственную пилюлю: как только они столкнулись с аналогичной угрозой в лице Тик-Тока, тут же прижали самыми грубыми административными средствами, позабыв про "свободу слова".

Поэтому я полагаю, что эра (до некоторой степени) свободного интернета была краткой исторической аномалией. Таким периодом, пока национальные государства не успели прочухать с какой угрозой они столкнулись (а одно конкретное думало, как именно доить эту золотую корову). Курс на суверенный интернет будет крепчать даже в развитых странах (хотя бы в виде попыток прижать американские компании). Что уж говорить про суверенные автократии, где нет нужды соблюдать политес про "свободу слова" и можно прямо говорить, что любое неконтролируемое социальное пространство это просто "технологии цветных революций"?

С одной стороны, у нас есть умные люди, которые разбираются в экономике, политике и принимают истину, которая контринтуитивна. С другой стороны, есть просто очень плохие люди, для которых либертарианство — это способ показать, что они готовы съесть пару человек ради «общего блага».

nonpartisan & Ричард Ханания про два вида либертарианства

По-моему, тут немного иное.

Симпатизировать рынку можно по разным причинам. Я, к примеру, симпатизирую так как принимаю эпистемологию имени Хайека и Поланьи. То есть, идею скрытого, распределенного знания, которое по определению недоступного центральному планировщику. Тут следует довольно много выводов, далеко не только про рынок.

Но быть либертарианцем можно и без этого. Если вы просто разделяете базовую локковскую этику ("не трогай людей и их имущество"), то рыночная экономика у вас выводится автоматически. При этом можно даже иметь убеждения, что госплан был бы эффективнее, просто базовые принципы этики для вас оказываются важнее, нежели "эффективность".

Реальная проблема разных версий либертарианства, мне кажется, в другом. Базовые локковские принципы — это то, что Нозик называл процедурной или исторической формой справедливости. То есть, мы исходим из положения, что любой результат полученный путем справедливой процедуры сделок будет также справедлив. В результате серии добровольных сделок у нас в обществе получился социализм? Мы обязаны это принять. Получилось, наоборот, жесткая стратифицированная среда с высочайшим уровнем неравенства? Обязаны принять.

Но загвоздка в том, что большинство людей не сторонники процедурного подхода. У большинства есть в голове какая-то идея финального результата, к которому они бы хотели прийти. Назовем это "финализмом" для удобства. Далее, люди просто ищут процедуру подходящую для достижения своего идеала. Утилитарный подход к рекламе либертарианства ориентируется как раз на таких людей. Говоря, что рынок приносит богатство и процветание, мы просто исходим из того, что финальный идеал у людей — просто быть богатыми и процветающими.

Однако на деле это не так. Вокруг достаточно людей с совсем иными идеалами. Кому-то нравится идея общества, лишенного "неравенства". Кому-то общества состоящего сугубо из белых. Одни могут пожертвовать частью процветания ради того, чтобы сосед не был богаче. Другие — ради того, чтобы вокруг не было ненавистных лиц не того оттенка. И тут включается другая рекламная фишка либертарианства: дескать, это подход, где всякая тварь может найти себе пару и жить со "своими".

Но на деле мы видим, что рынок не способствует исполнению таких желаний. Добровольный социализм не получается. Все упирается в вопрос: кто будет вас кормить? С расизмом та же история. В нынешних США никто не мешает изолироваться и жить по своим правилам, как амиши. Просто для этого нужно либо быть очень богатыми (частный поселок со всеми удобствами), либо нести огромные издержки изолированной жизни (амиши). Но расисты в основном дебилы, что обычно имеет обратную корреляцию с количеством денег в кармане. Поэтому даже легальная возможность создать "город только для белых" им не поможет. Город это, знаете ли, дорого.

И тут на помощь приходит универсальный инструмент по перекладыванию издержек своих хотелок на посторонних людей — государство. Государство может бороться с "неравенством", убив экономической рост, но последствия будут размазаны тонким слоем по всему обществу. Государство может закрыть границы, понести экономические потери, но тогда каждый житель заплатит по 100 долларов, вместо того, чтобы каждый расист заплатил по миллиону (как в случае, если бы его хотелки реализовывались рыночным способом).

Короче, финалист — всегда предатель 🤷‍♂️

Сама идея гуманитарных военных интервенций мне симпатична. В ней есть отголоски средневекового подхода к ведению справедливой войны, подразумевающего, что воевать допустимо ради защиты невиновных. А вот идея "суверенитета", трактуемого как "право тиранов мучить свой народ", мне, напротив, совершенно несимпатична. Нынче на белом свете найдется мало режимов хуже и гаже, нежели режим аятолл. Поэтому аятолл ничуть не жалко. И каждому ксировцу хочется пожелать толстого томагавка в заднице.

Однако после первичной радости начинаются трудные вопросы. А собственно что дальше-то? Итогом справедливой войны должен быть справедливый мир. А где тут дорожная карта к его достижению? За минувший век уже хватало примеров того, как американцы приходили с войсками и пытались строить новый порядок. Но затем внезапно вспоминали, что "жизни их мальчиков важны", и убирались восвояси, кидая союзников и оставляя местных разбираться с образовавшимся бардаком. Вьетнам, Ирак, Афганистан. При этом в отличие от коллег-президентов, Трамп изначально обозначил, что он не какой-нибудь либерал-космополит, который будет жертвовать жизнями американских мальчиков ради чужих интересов. Так что, судя по всему, наземная операция даже не планируется. Только пожелание иранскому народу. "Мы тут побомбим, а вы там уже как-нибудь сами".

Способствует ли успеху протестов наличие войны под боком? Власть берут вовсе не "простые люди", вышедшие на улицу, как это бывает в наивных кинофильмах. Власть берут организованные структуры. Необязательно силовые. Это могут быть партии и общественные движения. Но в конечном итоге все упирается в то, что армия с полицией должны отказаться исполнять приказы начальства, а затем присягнуть новой власти. Армия в Иране вроде бы в основном безмолвствует в то время как КСИР топит в крови очередные протесты. Но как поведет себя армия в случае нападения внешних сил? Внезапно поддержит революцию? Или же станет заниматься тем, что полагается ей по ее роли? То есть, воевать с внешним врагом, трактуя любые внутренние выступления как предательство?

Покойному аятолле Хаменеи, разумеется, туда и дорога. Однако режим в Иране не персоналистский, а вполне себе институциональный. На место выбывших придут новые кадры. Иранский режим стоит почти 50 лет. За это время он пережил кровопролитнейшую войну с Ираком (с потерями под миллион) и кучу внутренних кризисов. И справился с передачей власти от отца-основателя к его преемникам. В целом, есть впечатление, будто публика недооценивает Иран, полагая, будто это какая-то мелкая заноза вроде Ливии. Тогда как реальный Иран по населению — это две Украины. Уже само это должно намекать, что одни только бомбежки и частичная гибель руководства едва ли может что-то всерьез изменить.

В общем, пока впечатление, что все закончится как обычно, а персидский народ будет и дальше мучиться. И не зря Фома Аквинский в контексте рассуждений о справедливой войне говорил о правильном намерении. А какое может быть правильное намерение у пары политических жуликов, замутивших нынче эту историю, чья цель лишь громогласно позвенеть яйцами, чтобы подольше продержаться у власти?

Если хотите научиться отличать Гоббса от Локка, а республиканизм от либерализма, записывайтесь на курс "Введение в политическую философию Нового времени". Курс посвящен основным теориям, осмыслявшим распад старого мира и формировавшим новую политику в ответ на кризисы: от религиозных войн XVI-XVII веков до Первой мировой. Эти события при всех издержках породили небывалый ранее опыт свободы. Программу можете посмотреть здесь.

Преподаватель — Сергей Коретко, политический философ, выпускник ЕУСПб, работал в СЗИУ РАНХиГС, ИТМО и ВШЭ, ведет канал Левый консерватор. Занятия подойдут как для начинающих, так и для тех, кто планирует продолжать академическую карьеру. Слушатели поступали в ЕУ, Шанинку, университет Лёвена (можете прочитать отзывы).

Курс стоит 7000 р /70 €. Занятия проходят онлайн в зуме, записи остаются доступными навсегда. Заявки можно отправить в ЛС, на почту [email protected], либо заполнив анкету. Прием продолжается до 14 марта включительно, первая лекция состоится в воскресенье 15 марта в 13.00, семинары будут в двух группах и начнутся в воскресенье 22 марта в 14.30 и во вторник 24 марта в 19.00.