Отправила в "Новую литературу" один из рассказов, а пока жду реакции редакции (хи), решила и сюда отрывочек поместить. Итак, фрагмент из вещицы "Торжество паломника".

Лев Денисович умирал.
Врач, глядя куда-то мимо него, сказал: «К сожалению, операция не всегда помогает. Особенно в пожилом возрасте. Мой прогноз — месяцев семь, максимум, до нового года…»
В тот день, когда Льва Денисовича приговорили, он вернулся домой, прошел в комнату, не снимая ботинок, лег на постель и завыл. Он вспоминал свою жизнь, которая так скоропостижно заканчивалась. Все толпилось за спиной Льва Денисовича, и во всем он был неправ: злился на подчиненных, ругался с женой, обижался на сына; жил впопыхах — в отчетах, сметах; и все откладывал постройку дачного домика, который так просила жена. Сейчас бы на природу. Она ведь бессмертна и этим отрадна. Лев Денисович уставился на комод, потом на стоящий там сухой букет в длиннополом сосуде; взгляд спустились на стол, обвел узор ковра… Оттого, что ничего не изменилось вокруг, Купцов завыл громче. «Почему я? Чем я хуже других? Пожалуйста, не сейчас!»
Льву Денисовичу Купцову было пятьдесят девять, и ему уже приходилось торговаться со смертью. Несколько лет назад оперировали сердце. После выписки из больницы он всем говорил, что теперь не прожить сто лет — преступление. Он произносил «сто лет» с таким барственным, повелительным видом, словно объявлял цену, которую он ни за что не уступит. И вот приходится уступать. Кому?
***

Ждем-с. А вот ссылка на некоторые другие мои тексты, опубликованные в НЛ http://newlit.ru/~shcherbak/

Запишу на днях ещё одно стихотворение, не скажу чье. Потом перейду на текст. Кстати, снился на днях Мандельштам, что-то мне своё читал, и я проснулась с ощущением этих строк на губах. Ничего не помнила, кроме последней рифмы, а потом и она растушевалась.

Готовы к порции горячего? Мандельштама читать ещё сложнее, чем Пастернака, поэтому будьте чуть-чуть снисходительнее к моему соло. Всем томного вечера и грез!

/storage/emulated/0/vrecorder/Мандельштам.mp3

«Игра престолов» - из каждой сахарницы. И это, я вам скажу, совершенно нормально. Данный проект – поп-культурный феномен, ставший таковым по многим причинам. Анализировать не могу, потому что давно перестала смотреть да и книг не читала. Могу лишь сказать, что несколько лет назад сериал заинтересовал меня, как и многих, притягательной и беспроигрышной чередой крови и половых актов. Причем чтоб вот слеза по убиенному персонажу едва успела смочить ресницы, а на экране уже трахаются. Милое это дело – баланс. Но тут же не для этого. Тут чтобы зрителя озадачить, а затем огорошить, заставив изнывать до выхода новой серии. Разумеется, еще средневековый антураж и магия, которая, по-моему, им там заменяет физику. В общем, я объелась к середине второго сезона.

Я очень притязательный зритель. Меня и «Доктор Хаус» допек однообразием после первого сезона, и вот с «Игрой» не сложилось. Ну не могу я оставаться у экрана, когда сюжет ползет со скоростью толкающей кирпич улитки, а диалоги натуженны и пахнут трюизмом. Одним словом мое восприятие ИП можно описать так: «Идут».

Похожее отношение у меня к феномену вселенной Гарри Поттера. Я, еще будучи школьницей, смотрела пару фильмов и прочла одну из книг, даже в оригинале открывала, чтобы понять: это переводчик косноязычен или Роулинг? В общем, даже в детстве я не нашла в ГП ничего нового, лишь ворсистый ковер из известных мне легенд и мифов. Но ГП стал культурным феноменом, потому что его создатели (я сейчас не только о книгах говорю) четко нащупали потребность детей и подростков в старой-доброй сказке. На мой взгляд, рейтинги ИП высоки как раз по той же причине – взрослым тоже хочется сказки, только такой… взрослой. Чтоб принцесса собирала цветы на лужку без трусов. Чтобы принц насаживал врагов на меч, как мясцо для шашлыка. И, конечно, чтобы чудища поганые бродили и горынычи летали.

Есть такой писатель, Леонид Зорин. Вы наверняка видели фильм «Покровские ворота». Так вот это по его одноименной пьесе, смешной и до невозможности лиричной. Обожаю.

Зорин напоминает мне Грибоедова в том плане, что каждую реплику хочется запомнить, настолько они афористичны – эстетически и семантически обворожительны. В каждом слове – пучок смыслов, как говорил Мандельштам. (Или не так он говорил?)

Теперь я прочитала «Варшавскую мелодию», но это, в отличие от «Покровских», драма. В ней всего два персонажа – Виктор и полячка Геля, которые совершенно случайно (а как еще?) встречаются на концерте. Сорок шестой, только что закончилась война. Они молоды, они влюбляются. Неприкаянные и нищие студенты, они слоняются по кинотеатрам, музеям, чтобы только побыть вдвоем. Он – будущий винодел, она учится в консерватории. Чувство настоящее, все идет к женитьбе, но тут Сталин решает запретить русским заключать браки с иностранцами. Парень и девушка расстаются. Виктора отправляют на практику в другой город.

Они встречаются ровно через десять лет в Варшаве, куда Виктор, уже кандидат наук, приезжает в командировку. Он сразу звонит Геле, теперь знаменитой певице. Они встречаются, впервые в жизни идут вместе в ресторан.

- Ты женат?
- Да.
- Она тоже… сочиняет вина?
- Нет. (После маленькой паузы.) Она хорошая женщина.
- Ты это говоришь мне или себе?

Снова тяжелое расставание на очередные десять лет… Может, мне не стоит писать, чем заканчивается пьеса. Возможно, вам захочется прочесть ее. Она того стоит, поверьте.

Такая вот любовь, такой вот вид любви, которой, оказывается, бывает столько же сортов, как вин. Эта – терпкая, с долгим послевкусием. Любовь, которая обещала быть бесконечной, потому что люди, нашедшие ее, хотели жить по-мольеровски: «Je prend mon bien ou je le trouve» - Я беру свое добро там, где его нахожу.

Но не взяли и малой доли.

«Я стала бояться богов. Любых. Даже тех, что зовут к милосердию. Как только человек творит Бога, он начинает приносить ему жертвы».

Может, и любовь – тоже бог?

Череда совпадений привела меня к написанию этого поста. Собственно, давно хотела об этом немного порассуждать, но всё было недосуг. Мысли бродили внутри, как моченая брусника, а наружу не показывались.

Итак, на днях гостиничный телеэфир демонстрировал михалковского «Обломова». (О качестве картины не стану рассуждать, не об этом пост.) Затем на «Постнауке» услышала рассуждения о том, что Штольц – бездуховный персонаж, занятый работой ради работы, не умеющий объяснить толком, в чем смысл труда в принципе. Ну и последнее событие в этой цепи – вытирала пыль, зацепила одну из книг, она шлепнулась с полки. Это, конечно же, был «Обломов».

«Свершилось!» - отчего-то злорадно подумала я, поднимая тяжеленький роман, но не для того, чтобы вернуть на место, а чтобы перечитать важные для меня эпизоды.

Я не буду распространяться, насколько книга Гончарова прекрасна не только содержанием и смыслом, но и ироничностью. Роман действительно очень смешной (и страшный), и, если бы в школах умели подавать такие блюда, ученики бы ножками стучали от удовольствия.

Но я не об этом. Я о Штольце, которого так, как мне кажется, беззастенчиво обижают не очень внимательные чтецы. Да, деятельный Андрей Штольц во многом противопоставлен флегматичному Обломову. Однако назвать его суетливым и пустым – значит признаться в поверхностном прочтении романа. Штольц не просто умный, он очень духовный. Его проницательность мастерски показана Гончаровым в одном из финальных моментов. Андрей прогуливается с женой, и та жалуется ему на приступы необъяснимой тоски. Это теперь нам, выращенным на философах, психологах и прочих ученых деятелей XX-XXI века, понятно, что у Ольги тревожное расстройство и, может, депрессия. Но тогда, в середине XIX века, не было таких понятий. Была тоска, кручина. Врачи отправляли тоскующих «к водам» или советовали вступить в брак/развестись. И так далее. Умница Штольц же, как психотерапевт, объясняет жене причину ее недуга: «…ты созрела, подошла к той поре, когда остановился рост жизни… когда загадок нет, она открылась вся…/…/Поиски живого, раздраженного ума прорываются иногда за житейские грани, не находят ответов, и является грусть…»

Каково? Действительно, детское и затем юношеское сознание заканчивает расширяться где-то годам к 25, и это зачастую является причиной потери интереса к жизни и депрессий в конце концов. Это и называется дожитием (на работе – выгоранием): человек, не ищущий нового, просто доживает. И Ольга, видимо, пришла к этой точке, где нужно уже сознательным усилием двигать себя дальше.

Любопытно, что советует ей муж: «…люби эту грусть и уважай сомнения и вопросы: они – переполненный избыток, роскошь жизни и являются больше на вершинах счастья, когда нет грубых желаний; они не родятся среди жизни обыденной…/…/...смиренно переживем трудную минуту, и опять улыбнется жизнь, счастье…».

То есть Андрей учит, как учат психотерапевты, переживать и проживать чувства, не убегая от них, не консервируя их. Потому что консервы эти и есть причина всяческих нестабильностей психики.

Много написала. А разве можно коротко о таком?

В общем, Штольц – крут.

По возможности перечитайте или прочитайте «Обломова», если раньше не добрались. Не ждите, пока он рухнет с полки 😊

Вселенная не расширяется так быстро, как человек обрастает хламом.

Отважилась на тотальную уборку свой малютки-квартиры и обнаружила, что каждый уголок каждого шкафчика начинен чем-нибудь категорически ненужным. А ведь еще недавно эта пыльная начинка представлялась чем-то важным, чем-то таким, что непременно понадобится в будущем. И теперь мне нужен дюжий молодец, чтобы отнести мешки с макулатурой, тряпьем и пластмассово бренчащей мелочью на помойку.

Но это я сейчас бодро об этом пишу. В момент расхищения шкафов и полок я над каждой вещью долго подвисала, советуясь с сердцем: отпустить или пускай еще лет пяток полежит? Кое-что так и осталось догнивать. Например, седой свитер в искусственную дырочку. Прекрасный свитер, но мне не к лицу. Замечательная вещь, но уж больно дырявая. Носила бы, но размер не мой. Черт знает, что такое! Почему же так выкинуть жалко?

Бог знает, со сколькими ненужными вещами нам жаль расставаться, потому что они упорно и долго занимают жизненное пространство. Прикипаем к вещам. И к людям так же. Ненужное же, неподходящее, а попрощаться – невмоготу.

Наступила, в общем, на философские грабли. А теперь пойду дальше воевать с хаосом.

Зачем изучать «взрослую» классическую литературу в школе, если дети не в силах ее оценить? Об этом образованный человек хоть раз в жизни да задумывался. Не понимая, кстати, что он задумывается об этом как раз потому, что в школе читал классику. Поверьте, тот, кто не читал, никогда себе таких вопросов не задает.

Заковыристость классической русской литературы, пожалуй, способна отпугнуть любого школьника, который, вгрызаясь глазами в строки Толстого или Достоевского, помогая себе пальцем или, как гоголевский Акакий Акакиевич, губами, свирепеет от бессилия перед русичкой, обещавшей вздрючить каждого лентяя. Но именно вспахивание заумной прозы и последующий ее разбор наращивает в человеке интеллектуальный жирок. Разумеется, тут много факторов. Можно прочесть «Войну и мир» и остаться ни с чем, кроме ненависти к сложноподчиненным предложениям, дубу и французскому языку. Важно, как читать; важно, с кем обсуждать прочитанное. Педагог важен. Но в любом случае – нужно приучать детей к классике, читать вместе с ними, читать для них. Пусть даже над «дамой, приятной во всех отношениях» они посмеются много-много позже.

Отъезжающий поезд
Автор: Вэл Щербак
Жанр: рассказ (психологический реализм)
Время чтения: 20-25 минут
Опубликован в альманахе "Пашня" в 2017 году

Друзья, я никак не обозначила, что рассказ, висящий выше, - мой. Меня зовут Вэл Щербак, будем же знакомы. Лучше после, чем никогда 🙃

Сегодня лечила зуб.

Пока сидишь в стоматологическом кресле со всей этой требухой во рту, есть время подумать о жизни. Ну, в те моменты, когда не пытаешься представить, какой глубины дыра в твоем только что просверленном зубе и какой толщины индюк может туда провалиться.

Я монтировала в голове сюжет нового рассказа, за который уселась пару дней назад. Пока стоматолог, а по совместительству, моя подруга (привет, дорогая, ты же подписана на канал :*), не спросила, считаю ли я, что жить с партнером до свадьбы - хорошая идея.

Поскольку стоматологи, как немногие другие врачи, способны ограничивать вербальные возможности пациентов, я только утвердительно булькнула. А сама стала размышлять.

Вообще, любые отношения требуют так называемого преконтакта. Это период принюхивания-присматривания человека к человеку. В это время вырабатывается доверие. Однако часто бывает, когда люди, обычно недолюбленные в детстве, нарочно пытаются миновать стадию преконтакта (причины разные: боятся отвержения, одиночества и т.д.) и сразу попадают в слияние. А слияние – это такая модель отношений «мать – дитя»: сильная зависимость от общения, от прикосновений, невозможность жить без партнера. Все влюбленные проходят стадию слияния, ее и называют «конфетный период». В слиянии классно, но рано или поздно приходится расцепляться. И тогда люди впервые видят друг друга настоящими, со всеми разбросанными носками и окурками в кофейной чашке, и это редко кому нравится. Тут наступает первый кризис и так далее. Чем дольше преконтакт, тем крепче и безопаснее будут дальнейшие отношения. Это касается отношений не только между мужчиной и женщиной. В дружбе точно так же.

Так вот. Совместное проживание влюбленных до свадьбы – это тоже своего рода преконтакт. Общий быт, распределение обязанностей – тут не до слияния. Т.е. слияние непременно будет в сексе, а потом перед вами снова – живой и настоящий человек, а не иллюзия. Не спорю, иллюзии – это прекрасно, но они эфемерны, а жить вам с реальным Васей или Василисой, которые иногда злятся, иногда болеют, могут рассамовариться на десять килограммов, грозить разводом или жрать над раковиной.

Вовсе не обязательно, что люди, миновавшие преконтакт, обречены на что-то ужасное в отношениях. Нет, совсем нет. Просто им придется налаживать настоящие связи с партнером позже, и это будет сложнее.

В общем, следите за зубами, их здоровье коррелирует с количеством философско-житейских рефлексий :)

Вчера беседовала с хмельными товарищами о мемуаристике. Я всем упрямо советовала книгу Плисецкой «Я, Майя Плисецкая». Действительно, написана она легко, тонко, иронично – эдакий «шпилечный» стиль, выбранный великой балериной для оживления событий советского прошлого.

Но почему-то совсем я позабыла замолвить слово о «Воспоминаниях» Надежды Мандельштам, жены гениального Осипа Мандельштама. Ведь это, хоть и тоже мемуары, но совершенно иного, почти безупречного уровня. О, как она пишет! Как умеет подобраться к деталям и направить на них прожектор. Филигранный слог, образцовый стиль. Умнейшая женщина, под стать своему поэту. С каким ужасом я читала о том, как Осип Эмильевич пытался покончить с собой, выбросившись из окна, и с тех пор жена страшилась распахнутых окон. Или как в годы сталинского голода мед.персонал слизывал остатки пищи с тарелок дизентерийных больных… Или как супруги с трудом раздобыли у соседей одно яйцо, чтобы угостить им Анну Ахматову, приехавшую в гости. В ту же ночь за О.М. пришли, и Ахматова настояла, чтобы голодный поэт съел это яйцо перед арестом.

Эта книга (а точнее, книги), которая отпечаталась на моей изнанке, и поныне стучит по черепушке чеховским молоточком, когда слышу, например, панегирики Сталину и всему советскому режиму.

Люблю это стихотворение, оно для меня какое-то животворящее. Поэтому записала для вас.

Друзья мои! Тишина в эфире из-за того, что я уехала в другой город сдавать IELTS. И сегодня я его сдала! Спешу разделить эту радость с вами и, конечно же, обещаю в ближайшее время новых постов и рассказов. Завтра еду к Чехову в Таганрог, чему рада, как поросенок сахарной сливе! Всех целую и тянусь к шампанскому!🥂🍇

Друзья мои, я решила прочитать вам один из своих старых коротких рассказов. Он миниатюрный и очень прозрачный. Наливайте чаю, будет сладко.

Хамы хамят не всем подряд, а лишь «подходящим» людям, обычно в той или иной степени от них зависящим. Учитель детям, врач пациентам. В общем, тем, кто явно слабее и уязвимее в данный момент. При этом хамящий сам по толщине как папиросная бумажка (поэтому и хамит), и, найдись у обижаемого им человека ресурс встать во весь рост и заявить:

«НА МИНУТОЧКУ, Я ЛИЧНОСТЬ СО СВОИМИ ИНТЕРЕСАМИ И ПОТРЕБНОСТЯМИ!»

(можно даже невербально; у некоторых выходит буквально одними бровями - порепетируйте), хам тут бы и рассыпался в манное крошево.

Признаки хама:
1. Хам обычно «тыкает», пятнадцать вам лет или в душе вы тайно лелеете честь быть ровесником Британской королевы;
2. Хам лжет («У нас этого препарата давным-давно не продают! Пей вот этот, за поролон рулей!»);
3. Хам унижает и ерничает («И кто это вам, на милость, сказал, что сюда можно без бахил поверх бахил поверх бахил? Потрудитесь купить. А мы не аптека, мы не продаем. Ну и что вы нацепили? Это голубые, а у нас по учреждению можно только в «берлинской лазури».);
4. Хам стращает («Еще одно такое сочинение, и ты вылетишь из школы!»);
5. Иногда хам демонстративно молчит («Девушка, а где тут посылки выдают? Девушка? Девушка-а! Ну, девушка...» А в ответ может случиться лишь томный, полный презрения взгляд, а возможно, вы так и будете лицезреть хамский затылок, пока не догадаетесь обратиться к чему-то более живому).

Питательный раствор хама в его уверенности, что вы без него не справитесь. Поверьте: тот, кто вас унижает, вам ни за что не поможет. Например, хамский врач – плохой врач, он только навредит.

Главное, что нужно помнить:
1. Хам туп и слаб;
2. Хам несчастен.

Единственное оружие против хамства - показать, что вы его не боитесь и прямо сейчас пойдете к директору/заведующему или позвоните господу богу (телефон на обороте любой иконы, ибо немного абсурда не повредит).

Что-то в воздухе.

Я вышла и ощутила какую-то подъемную силу, и дело вовсе не в банном южном воздухе и не в конфетной сладости цветущих растений. Что-то гипнотически ирреальное плавало, и я видела мир глазами импрессиониста: мазок, еще мазок. Бегущий ребенок, урчащая голубиная ватага, клюющая асфальт, - сырая краска, которую можно растереть, и все растушуется, проникнет друг в друга, сольется.

Жизнь – это сырое полотно художника.

Принюхайтесь: ведь правда пахнет маслом?

Друзья, в моем твиттере тоже происходит всякое. Вот, например, свежий тред про Ильфа и Петрова – гениальных сатириков, которые давно уже стали частью биохимического состава моей крови. Читайте https://twitter.com/Val_mellow/status/1148833953278828544

Кстати, тред посвящается моему другу Дмитрию Кудину, благодарному читателю, вдохновителю и необычайно талантливому ученому, который душевно принимает участие в развитии этого канала. Спасибо, Дима, что ты со мной.

Закончила рассказ. Пока думаю, куда отправить... Но ведь лето, а летом в редакциях еще более пыльно и душно, чем обычно. Подожду до сентября, пожалуй. Пусть полежит. А сюда вот – его мизинчик. Так, для аппетита.

...Они направились к водохранилищу, за коричневый настой пахучих вод прозванному лужей. Здесь они часто гуляли пятнадцать лет назад. Две фигурки – долговязый тощий парень с сигаретой во рту ведет за руку коротко стриженную девчонку, у которой за спиной детский плюшевый рюкзак в виде панды. Девочка бредет, цепляясь носками кед за осклизлые коряги, торчащие из красноватой прибрежной глины, и думает о будущем. Смотрит вдаль, где белыми чайками торчат из воды лодочки, потом переводит взгляд на друга и любуется тем, как он курит, смакуя сигарету и выдыхая дым, как-то по-особенному вытягивая свои пухлые женские губы, словно для поцелуя. И некурящей Алисе его действия кажутся ритуальными, почти сакральными и при этом такими вкусными, что немедленно, несмотря на табачное зелье, хочется целоваться.

/…/

- Ты женат? – наконец спросила Алиса, которая два этих слова еще со вчерашнего дня с трудом удерживала во рту.

- Нет. А ты замужем?

- Черт его знает, - ответила Алиса, пожав плечами.

Она помолчала и вдруг, распаляясь от собственной бесстыжести, добавила:

- Кость, а давай проведем эту ночь вместе? Мы пожалеем, но нам понравится.

При этом в сердце воткнулась ледяная игла.

Костя сложил свои женские губы, неторопливо и вкусно выдохнул дым, нисколько не нарушая ритуала, затем коротко ответил:

- Ок.

Алиса обиделась. Игла растаяла, оставив саднящее чувство. Во рту горчило.

«Хотя бы весело проведу время», - подумала она с досадой.