Мусульманская община Новочебоксарска приняла решение о выходе из состава республиканского Духовного управления мусульман
Решение приняли на основе нового устава, предложенного ДУМ Чувашии, который обязывал перечислять в фонд духовного управления 20% всех собранных в мечети пожертвований. По словам председателя прихода, это вызвало обеспокоенность членов общины. В общине отметили, что мечеть Новочебоксарска строилась на собственные средства и содействие Всемирного конгресса татар. Финансовой поддержки от республиканского управления мусульман не поступало.
Решение приняли на основе нового устава, предложенного ДУМ Чувашии, который обязывал перечислять в фонд духовного управления 20% всех собранных в мечети пожертвований. По словам председателя прихода, это вызвало обеспокоенность членов общины. В общине отметили, что мечеть Новочебоксарска строилась на собственные средства и содействие Всемирного конгресса татар. Финансовой поддержки от республиканского управления мусульман не поступало.
Заметка The Calvert Journal про Полину Осипову, модного дизайнера из Петербурга, чьё творчество, вдохновлённое чувашской традицией, призвано адаптировать фольклор к современности.
Журнал The Calvert позиционирует себя как англоязычное издание о современной российской культуре.
Журнал The Calvert позиционирует себя как англоязычное издание о современной российской культуре.
The Calvert Journal
Meet the fashion designer whose fantastical creations reimagine folklore for modern times
One St Petersburg artists fuses craftsmanship and visual storytelling to create her own universe
Forwarded from Yusuf al-Qazani
В дореволюционной России фраза "уйти в татары" означала "принять Ислам".
Исторический очерк о чувашах-мусульманах:
Яндекс Дзен
Чуваши–мусульмане
Салам! Мало кто знает, что чуваши тесно связаны не только с православием, традиционной религией, но и исламом. История исламизации чувашей восходит к временам Волжской Болгарии в период с 10-13 вв. По началу мусульман было мало, основная часть населения была…
Исторический фильм про начало Гражданской войны в Среднем Поволжье и общечувашский съезд 1918 года в Казани.
О судьбах людей и народов той грозной эпохи...
https://youtu.be/7cXKiP8yJoY
О судьбах людей и народов той грозной эпохи...
https://youtu.be/7cXKiP8yJoY
Forwarded from Yusuf al-Qazani
Там, оказывается, Арзамас по промокоду КАРАНТИН дает бесплатный доступ ко всем лекциям. Налетайте.
https://arzamas.academy/promo?fbclid=IwAR2X2cQQG4ZXODkyAjMqv9MpYfTrDFAD1WSkuVdF_vg92ZMSyrXorVzeoSc
https://arzamas.academy/promo?fbclid=IwAR2X2cQQG4ZXODkyAjMqv9MpYfTrDFAD1WSkuVdF_vg92ZMSyrXorVzeoSc
Arzamas
Личный кабинет
История культуры в лекциях, подкастах и текстах
Forwarded from Галеев
Наш гарант походя сравнил половцев (=кыпчаков) с коронавирусом. Между тем, кыпчакский язык - это предок не только татарского и башкирского, но и доброй половины тюркских языков СНГ, включая казахский и кыргызский. В общем, инородцам в очередной раз напомнили об их месте в Российской Федерации.
Мне кажется, это хорошо. Такие вещи следует проговаривать, чтобы не создавать у людей иллюзий. В конституции может быть записано, что угодно, но по факту РФ воспринимает себя как русский этностейт. Это следует иметь в виду.
Мне кажется, это хорошо. Такие вещи следует проговаривать, чтобы не создавать у людей иллюзий. В конституции может быть записано, что угодно, но по факту РФ воспринимает себя как русский этностейт. Это следует иметь в виду.
Forwarded from فكردشلك | Единомыслие (Абу Аливка)
На время карантина решил перечитать великого Михаила Худякова, «Очерки истории Казанского ханства». То, что в этот раз поразило — уровень поддержки Казанского ханства со стороны марийских правителей Малмыжского и Ижмаринского княжеств. Мари — это великий народ Идель-Урала, о котором часто забывают; один из немногих, кто может похвастаться опытом государственности. Кстати, часть правителей этого государства даже были мусульманами, будучи вассалами Казанского хана.
Вот несколько цитат из Герберштейна: «черемисы опустошали всё кругом [во время осады под руководством Бельского] и тщательно наблюдали за сообщениями неприятеля, так что князь Василий III не мог узнать о нужде»; «Он [конный отряд] был побит встретившими его черемисами, и едва 9 человек спаслось в смятении бегством. Воевода умер в руках врагов.»
Удивительно, и по прошествию 600 лет мы объединены с марийцами в политических интересах. Исторически воинственный и гордый народ.
Вот несколько цитат из Герберштейна: «черемисы опустошали всё кругом [во время осады под руководством Бельского] и тщательно наблюдали за сообщениями неприятеля, так что князь Василий III не мог узнать о нужде»; «Он [конный отряд] был побит встретившими его черемисами, и едва 9 человек спаслось в смятении бегством. Воевода умер в руках врагов.»
Удивительно, и по прошествию 600 лет мы объединены с марийцами в политических интересах. Исторически воинственный и гордый народ.
Forwarded from فكردشلك | Единомыслие (Абу Аливка)
Другой урок, который даёт казанская история — это то, что реанимировать и реконструировать институты устоявшейся политической традиции лучше, чем создавать их с нуля. Улу Мухаммад, заложив государственность на костях Булгарского вилаята, понимал это. Спустя пять столетий становится очевидно, что Казанский улус оказался самым устойчивым из татарских государств, и к его образу обращаются даже спустя 500 лет после покорения.
Худяков пишет: «План основания Казанского ханства можно назвать гениальным, потому что хан Мухаммад понял особенность древнего культурного местного населения, и задумавши восстановить мусульманское государство в Среднем Поволжье, правильно оценил шансы на его прочное существование.»
Потому лучше реконструировать и развить дореволюционные институты и практики мусульман, существовавшие в Идель-Урале. Реконструировать институты нужно с учетом современных тенденций, как информатизация Исламского образования, распространении традиции даруль улюм, ключевой для современного ханафизма, и русификации Ислама в России. Через реконструкцию мы обеспечим большую устойчивость исламской традиции в регионе и в РФ. В свою очередь, русские и кавказские мусульмане в других регионах могут использовать опыт и институты татар-мусульман в самых разных уголках Севера России.
Худяков пишет: «План основания Казанского ханства можно назвать гениальным, потому что хан Мухаммад понял особенность древнего культурного местного населения, и задумавши восстановить мусульманское государство в Среднем Поволжье, правильно оценил шансы на его прочное существование.»
Потому лучше реконструировать и развить дореволюционные институты и практики мусульман, существовавшие в Идель-Урале. Реконструировать институты нужно с учетом современных тенденций, как информатизация Исламского образования, распространении традиции даруль улюм, ключевой для современного ханафизма, и русификации Ислама в России. Через реконструкцию мы обеспечим большую устойчивость исламской традиции в регионе и в РФ. В свою очередь, русские и кавказские мусульмане в других регионах могут использовать опыт и институты татар-мусульман в самых разных уголках Севера России.
Хороший обзор испанского философа Ортеги-и-Гассета и его труда "Восстание масс".
Мы же заострим внимание на описанном в книге феномене специализации.
Вкратце смысл в следующем: для своего развития науке требуется, чтобы люди науки специализировались, однако, с каждым новым поколением, сужая поле деятельности, они теряют связь с остальной наукой, с целостным истолкованием мира.
"Специалист" по Ортеге есть частное проявление массового человека. В противоположность учёному-энциклопедисту он стеснён рамками одной дисциплины, зато знает её назубок. Вне своей специальности же "специалист" — полный невежда.
Феноменально, но именно такой человек является двигателем науки:
«Современная наука, опора и символ нашей цивилизации, благоприятствует интеллектуальной посредственности и способствует её успехам. Причиной тому наибольшее достижение и одновременно наихудшая беда современной науки — механизация. Львиная доля того, что совершается в биологии или физике, — это механическая работа мысли, доступная едва ли не каждому. Для успеха бесчисленных опытов достаточно разбить науку на крохотные сегменты, замкнуться в одном из них и забыть об остальных. Надёжные и точные методы позволяют походя с пользой вылущивать знание. Методы работают как механизмы, и для успешных результатов даже не требуется ясно представлять их суть и смысл».
В чем же смысл обращать на это хоть какое-то внимание, если наука тем не менее развивается, пускай и стараниями людей посредственных?
А в том, что "специалисты", замершие в лабораториях и кабинетах словно пчёлы в ячейках, проводя бесчисленное количество опытов или бесконечно структурируя неструктурированное, обеспечивают количественное, но не качественное развитие.
Время от времени, заключает Ортега, науке требуется согласованно упорядочивать свой рост, она нуждается в реформации, в восстановлении, что требует унификации, с каждым разом всё более трудной ввиду всё большей обширности областей знания, унификации, произвести которую "специалисты" с их ограниченностью не способны.
Мы же заострим внимание на описанном в книге феномене специализации.
Вкратце смысл в следующем: для своего развития науке требуется, чтобы люди науки специализировались, однако, с каждым новым поколением, сужая поле деятельности, они теряют связь с остальной наукой, с целостным истолкованием мира.
"Специалист" по Ортеге есть частное проявление массового человека. В противоположность учёному-энциклопедисту он стеснён рамками одной дисциплины, зато знает её назубок. Вне своей специальности же "специалист" — полный невежда.
Феноменально, но именно такой человек является двигателем науки:
«Современная наука, опора и символ нашей цивилизации, благоприятствует интеллектуальной посредственности и способствует её успехам. Причиной тому наибольшее достижение и одновременно наихудшая беда современной науки — механизация. Львиная доля того, что совершается в биологии или физике, — это механическая работа мысли, доступная едва ли не каждому. Для успеха бесчисленных опытов достаточно разбить науку на крохотные сегменты, замкнуться в одном из них и забыть об остальных. Надёжные и точные методы позволяют походя с пользой вылущивать знание. Методы работают как механизмы, и для успешных результатов даже не требуется ясно представлять их суть и смысл».
В чем же смысл обращать на это хоть какое-то внимание, если наука тем не менее развивается, пускай и стараниями людей посредственных?
А в том, что "специалисты", замершие в лабораториях и кабинетах словно пчёлы в ячейках, проводя бесчисленное количество опытов или бесконечно структурируя неструктурированное, обеспечивают количественное, но не качественное развитие.
Время от времени, заключает Ортега, науке требуется согласованно упорядочивать свой рост, она нуждается в реформации, в восстановлении, что требует унификации, с каждым разом всё более трудной ввиду всё большей обширности областей знания, унификации, произвести которую "специалисты" с их ограниченностью не способны.
Telegram
Fikerdәşlek | Единомыслие
Хосе Ортега-и-Гасет «Восстание Масс»
#подкастfikerdeslek
#подкастfikerdeslek
Forwarded from Hijrah
Кстати по итогам прочтения главы я вспомнил как один из русскоязычных устазов приводил в пример американского профессора, специализирующегося на узкой области одной из шариатских наук, ограниченной к тому же временными рамками, дескать стоило бы нам поучиться у американцев детальному изучению предмета.
Однако каким в действительности багажом знаний помимо своей избранной дисциплины обладает тот исследователь? Смею предположить, что он являет собой как раз того "специалиста", дитя массового общества, довольно лаконично описанного автором приводимой книги.
Подробнейшее знание узкого сегмента при тотальном невежестве в остальном — не пример, но позор. Это никак не соотносится с манхаджем ученых нашей общины, которые обладали поистине широкими энциклопедическими познаниями, что, впрочем, не мешало им становится имами в отдельных отраслях шариатского знания.
Так что перефразируя слова всё того же Ортеги, чужой опыт (в оригинале "прошлое") не надоумит, что делать, но подскажет, чего избегать.
Однако каким в действительности багажом знаний помимо своей избранной дисциплины обладает тот исследователь? Смею предположить, что он являет собой как раз того "специалиста", дитя массового общества, довольно лаконично описанного автором приводимой книги.
Подробнейшее знание узкого сегмента при тотальном невежестве в остальном — не пример, но позор. Это никак не соотносится с манхаджем ученых нашей общины, которые обладали поистине широкими энциклопедическими познаниями, что, впрочем, не мешало им становится имами в отдельных отраслях шариатского знания.
Так что перефразируя слова всё того же Ортеги, чужой опыт (в оригинале "прошлое") не надоумит, что делать, но подскажет, чего избегать.
Эта заметка посвящена тому, как булгаро-татаристы объясняют существование чувашеязычных эпитафий, с чем связывают возникновение булгаро-чувашской теории и каким образом прослеживают этногенез чувашей.
За основу взята книга Мирфатыха Закиева «История татарского народа». Заметка носит обзорный характер.
За основу взята книга Мирфатыха Закиева «История татарского народа». Заметка носит обзорный характер.
ARGADU
Как булгаро-татаристы объясняют чувашеязычные эпитафии?
Эта заметка посвящена тому, как булгаро-татаристы объясняют существование чувашеязычных эпитафий, с чем связывают возникновение булгаро-чувашской теории и каким образом прослеживают этногенез чуваш…
«И вот настал самый ответственный момент путешествия — торжественной оглашение письма халифа. Для этого были развернуты два привезенных знамени, оседлана присланная в подарок лошадь, самого Алмуша-элтабара одели в савад — черную одежду высших сановников двора повелителя правоверных, на голову ему надели чалму. После этого Ибн Фадлан, ответственный за проведение церемонии, достал письмо халифа и начал его медленно читать, и Алмуш-элтабар слушал его стоя. «Переводчик не переставая переводил письмо буква в букву. Когда же мы закончили чтение, они дружно воскликнули «Велик Аллах!» таким криком, от которого задрожала земля»,— пишет об этом событии Ибн Фадлан. Этим актом Булгария официально приняла ислам государственной религией и тем самым стала частью мусульманского мира. Так завершилось ее окончательное, как государство, оформление на политической карте мира».
— Султан Шамси
— Султан Шамси
«Его муэдзин, призывая к молитве, икаму, т. е. часть азана, произнес дважды. А это при дворе халифа не принято. Поэтому я сказал царю: «Известно ли тебе, что господин твой, повелитель правоверных, у себя провозглашает икаму всего один раз.
Тогда царь сказал муэдзину:
— Исполняй так, как он говорит тебе, и не противоречь ему.
И муэдзин придерживался такого правила много дней, а царь все заводил разговоры насчет тех денег и спорил со мной. Я же ничем не мог его обнадежить и этим приводил его в отчаяние, и приходилось все время оправдываться. Когда же он окончательно потерял надежду в получении денег, то отдал распоряжение муэдзину, чтобы тот удваивал икаму.* И тот сделал это. Царь же хотел использовать это как повод, чтобы возобновить спор и окончательно поссориться.
Услышав удвоенную икаму, я закричал на муэдзина и запретил ему делать это.
Царь же, узнав об этом, меня и моих спутников пригласил к себе.
Когда мы собрались, че рез переводчика он меня спросил:
— Что ты скажешь о двух муэдзинах, из которых один икаму произнес один раз, а другой дважды. А потом каждый из них вместе с народом сотворил молитву. Раз решается ли такая молитва или же нет?
— Молитва разрешается,— сказал я.
Тогда он спросил:
— С разногласием ли муджтахидов 2 по данному вопросу или же с их общего согласия это разрешается?
Я ответил:
— С их общего согласия.
Он спросил:
— Что ты скажешь о человеке, который отдал деньги не тем, кому они предназначались. А те, кто ждал их, находились в осаде и порабощении и обманулись в своих ожиданиях?
Я ответил:
— Это недопустимо и те люди были скверными.
Он спросил:
— Так утверждаешь с разногласия или с общего согласия?
Я ответил: — С общего согласия.
Тогда он передал через переводчика:
— Скажи-ка мне, если бы халиф, да продлит Аллах его пребывание в этом мире, послал ко мне войска, то одолел бы меня?
Я ответил:
— Нет.
Царь спросил:
— А эмир Хорасана?
— Нет,— сказал я.
Он спросил:
— Может, это из-за отдаленности наших стран и многочисленности между нами племен неверных?
— Да,— ответил я.
После этого царь булгар сказал:
— Я клянусь Аллахом и скажу тебе, что, находясь в своей собственной стране, я боюсь одного, а именно — боюсь своего господина, повелителя правоверных. И боюсь я больше всего того, что до него дойдет что-либо такое, что вызовет его отвращение ко мне и он проклянет меня, и я погибну в своей собственной стране в то время, как он будет оставаться в своем государстве. И между мною и им будут простираться обширные расстояния. А вы, которые едите его хлеб, носите его одежду, во всякое время можете видеть его — вы обманули его в отношении той помощи, с которой он отправил вас ко мне — людям нуждающимся. Более того, вы обманули мусульман, и я не признаю вас истинными руководителями в деле своей веры, пока не придет ко мне такой человек, который будет искренен в своих словах. И если же придет ко мне такой человек — я признаю его в качестве руко водителя в деле своей веры.
Так он закрыл нам рот, и мы не могли ничем ему возразить и удалились в тягостном молчании».
* — Удвоение икамы - вопрос политический, оно соответствовало учению ханафитов, принятому в Средней Азии. Это намекало на возможность иной ориентации царя булгар.
Из книги "Путешествие Ахмада ибн Фадлана на реку Итиль и официальное принятие в Булгарии Ислама"
Тогда царь сказал муэдзину:
— Исполняй так, как он говорит тебе, и не противоречь ему.
И муэдзин придерживался такого правила много дней, а царь все заводил разговоры насчет тех денег и спорил со мной. Я же ничем не мог его обнадежить и этим приводил его в отчаяние, и приходилось все время оправдываться. Когда же он окончательно потерял надежду в получении денег, то отдал распоряжение муэдзину, чтобы тот удваивал икаму.* И тот сделал это. Царь же хотел использовать это как повод, чтобы возобновить спор и окончательно поссориться.
Услышав удвоенную икаму, я закричал на муэдзина и запретил ему делать это.
Царь же, узнав об этом, меня и моих спутников пригласил к себе.
Когда мы собрались, че рез переводчика он меня спросил:
— Что ты скажешь о двух муэдзинах, из которых один икаму произнес один раз, а другой дважды. А потом каждый из них вместе с народом сотворил молитву. Раз решается ли такая молитва или же нет?
— Молитва разрешается,— сказал я.
Тогда он спросил:
— С разногласием ли муджтахидов 2 по данному вопросу или же с их общего согласия это разрешается?
Я ответил:
— С их общего согласия.
Он спросил:
— Что ты скажешь о человеке, который отдал деньги не тем, кому они предназначались. А те, кто ждал их, находились в осаде и порабощении и обманулись в своих ожиданиях?
Я ответил:
— Это недопустимо и те люди были скверными.
Он спросил:
— Так утверждаешь с разногласия или с общего согласия?
Я ответил: — С общего согласия.
Тогда он передал через переводчика:
— Скажи-ка мне, если бы халиф, да продлит Аллах его пребывание в этом мире, послал ко мне войска, то одолел бы меня?
Я ответил:
— Нет.
Царь спросил:
— А эмир Хорасана?
— Нет,— сказал я.
Он спросил:
— Может, это из-за отдаленности наших стран и многочисленности между нами племен неверных?
— Да,— ответил я.
После этого царь булгар сказал:
— Я клянусь Аллахом и скажу тебе, что, находясь в своей собственной стране, я боюсь одного, а именно — боюсь своего господина, повелителя правоверных. И боюсь я больше всего того, что до него дойдет что-либо такое, что вызовет его отвращение ко мне и он проклянет меня, и я погибну в своей собственной стране в то время, как он будет оставаться в своем государстве. И между мною и им будут простираться обширные расстояния. А вы, которые едите его хлеб, носите его одежду, во всякое время можете видеть его — вы обманули его в отношении той помощи, с которой он отправил вас ко мне — людям нуждающимся. Более того, вы обманули мусульман, и я не признаю вас истинными руководителями в деле своей веры, пока не придет ко мне такой человек, который будет искренен в своих словах. И если же придет ко мне такой человек — я признаю его в качестве руко водителя в деле своей веры.
Так он закрыл нам рот, и мы не могли ничем ему возразить и удалились в тягостном молчании».
* — Удвоение икамы - вопрос политический, оно соответствовало учению ханафитов, принятому в Средней Азии. Это намекало на возможность иной ориентации царя булгар.
Из книги "Путешествие Ахмада ибн Фадлана на реку Итиль и официальное принятие в Булгарии Ислама"
Forwarded from Yusuf al-Qazani
ТАТАРЫ МОГЛИ БЫ БЫТЬ ШАФИИТАМИ.
«Конец VIII в.совпадает со временем начала распространения толка имама Абу Ханифы на мусульманских территориях, когда богословы этого толка входили в элиту аббасидского халифата.
В 992 году происходит официальное принятие ислама всеми булгарами, появляется первое конкретное упоминание о приверженности булгар ханафитскому толку в отчете Ибн Фадлана, секретаря багдадского посольства, посетившего Болгар в том году.
Ибн Фадлан довольно подробно описал Болгар, упомянул мечети и медресе, и привел рассказ о втором призыве (икама) на коллективную молитву, по содержанию которого можно судить о мазхабе булгар.
Ибн Фадлан являлся представителем шафиитского толка, как и халиф его времени, поэтому он попытался заставить булгар исполнять религиозную практику в соответствии с мазхабом своего двора. Но ему не удалось этого сделать.
Не обошлось и без финансового фактора, ведь крупная сумма денег, предназначенная для булгарского хана, так и не была получена в Средней Азии, несмотря на приказ халифа. Ввиду разочарования хана секретарь посольства не смог убедить булгар молиться «как следует».
Деньги нужны были только для того, чтобы благословить постройку крепости для защиты от нападений хазар, а не для самой казны хана, т.е.особой материальной выгоды здесь не было.
Хан был расстроен из-за неисполнения духовной составляющей его плана, для верующего человека это был большой удар, который сразу понизил авторитет багдадского посольства в его глазах.
Однако надо отдать должное гостеприимству и толерантности булгарского хана и самих булгар. После возникшего спора и небольшого скандала он предложил компромиссное решение проблемы.
На молитву стали призывать одновременно два муэдзина, один в соответствии с мазхабом имама Абу Ханифы, а второй – имама Шафии. Таким образом, уже в X в.булгары показали себя последователями ханафитской традиции.»
— Шагавиев Дамир, "Татарская богословская мысль 19 - нач.20 вв. и Шихабуддин Марджани"
«Конец VIII в.совпадает со временем начала распространения толка имама Абу Ханифы на мусульманских территориях, когда богословы этого толка входили в элиту аббасидского халифата.
В 992 году происходит официальное принятие ислама всеми булгарами, появляется первое конкретное упоминание о приверженности булгар ханафитскому толку в отчете Ибн Фадлана, секретаря багдадского посольства, посетившего Болгар в том году.
Ибн Фадлан довольно подробно описал Болгар, упомянул мечети и медресе, и привел рассказ о втором призыве (икама) на коллективную молитву, по содержанию которого можно судить о мазхабе булгар.
Ибн Фадлан являлся представителем шафиитского толка, как и халиф его времени, поэтому он попытался заставить булгар исполнять религиозную практику в соответствии с мазхабом своего двора. Но ему не удалось этого сделать.
Не обошлось и без финансового фактора, ведь крупная сумма денег, предназначенная для булгарского хана, так и не была получена в Средней Азии, несмотря на приказ халифа. Ввиду разочарования хана секретарь посольства не смог убедить булгар молиться «как следует».
Деньги нужны были только для того, чтобы благословить постройку крепости для защиты от нападений хазар, а не для самой казны хана, т.е.особой материальной выгоды здесь не было.
Хан был расстроен из-за неисполнения духовной составляющей его плана, для верующего человека это был большой удар, который сразу понизил авторитет багдадского посольства в его глазах.
Однако надо отдать должное гостеприимству и толерантности булгарского хана и самих булгар. После возникшего спора и небольшого скандала он предложил компромиссное решение проблемы.
На молитву стали призывать одновременно два муэдзина, один в соответствии с мазхабом имама Абу Ханифы, а второй – имама Шафии. Таким образом, уже в X в.булгары показали себя последователями ханафитской традиции.»
— Шагавиев Дамир, "Татарская богословская мысль 19 - нач.20 вв. и Шихабуддин Марджани"