Мороз и солнце; день чудесный!
Ещё ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры...

Как утро весело струится!
Как розовеет небосвод!
Не ветер ли в лесу шумит,
Не золотится ли заря?

Солнце горит и играет,
Пыль по дороге стоит,
Путник усталый зевает,
В поле кузнечик звенит...

Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой её гранит...

На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою...

Я вас любил: любовь ещё, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.

Закат пылал; в туманной мгле
Гора курилась предо мною;
Я видел, как на той скале
Грозил он небом и волною.

Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя...

Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Или зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?

Когда за городом, весною,
Прохладен вечер, тих и ал,
И к небу светит над рекою
Весёлый звездный пьедестал...

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.