Forwarded from Старше Эдды
Техника ВСУ, которую знищели и затрымали на Изюмском фронте подразделения одной из наших армий. Часть подлежит восстановлению, остальная стала достоянием импровизированного музея.
Кстати, вчера под населённым пунктом Дибровное ВСУшники решили продемонстрировать попытку контрнаступа. В атаке приняли участие 1 танк, 2 БМП и 15 солдат. Что они хотели сделать этими силами не совсем понятно, по итогу короткого боя техника противника была уничтожена, солдаты убиты.
Кстати, вчера под населённым пунктом Дибровное ВСУшники решили продемонстрировать попытку контрнаступа. В атаке приняли участие 1 танк, 2 БМП и 15 солдат. Что они хотели сделать этими силами не совсем понятно, по итогу короткого боя техника противника была уничтожена, солдаты убиты.
Forwarded from Поддубный |Z|О|V| edition
Тут в интернетах говорят, что глава оккупационной луганской администрации Гайдай похоронил меня.
Слухи о моей смерти сильно преувеличены (с)
Вот все у них так. Балбесы, двоечники и рукопомойники.
А вообще, пропаганда украинского режима бессмысленная и беспощадная.
@epoddubny
Слухи о моей смерти сильно преувеличены (с)
Вот все у них так. Балбесы, двоечники и рукопомойники.
А вообще, пропаганда украинского режима бессмысленная и беспощадная.
@epoddubny
Forwarded from Старше Эдды
Я уже как-то писал про работу российских военных медиков, профессионализмом которых я искренне восхищаюсь, не грех повторить еще раз.
Под Изюмом мы хорошо подружились с военврачом, человеком прекрасно образованным, воспитанным, настоящим офицером с большой буквы. Как-то вечером мы разговаривали на отвлечённые темы, когда по радейке сообщили, что пришла мотолыга с ранеными. Я проявил любопытство и пошел с подполковником С. встретить «трёхсотых».
Артиллерийский и минометный огонь вообще наносит крайне тяжёлые ранения, осколки снарядов рвут плоть как бумагу и буквально диву даёшься от того, как военврачам удаётся спасти 97 процентов ( если не больше) попавших к ним раненых. В этот раз привезли парня, верхняя часть бедра которого была разорвана осколком 152 мм снаряда. По сути ноги уже не было, крупный осколок перебил бедренную кость, артерию, вывернул мышцы наружу.
Бойца тут же положили на стол и врачи начали работу. 40 минут напряжённого труда, ампутация ноги, переливание крови. Я когда только взглянул на раненого то подумал, что жить ему осталось не более нескольких минут. Лицо вытянулось, стало серым и печать смерти на нем проступала все явственнее. Но врачи бились и бились над ним.
С практически нулевым давлением, с огромной кровопотерей , с изуродованной практически по пах ногой, боец цеплялся за жизнь. Дождавшись окончания операции я вышел покурить и через несколько минут вышел мой друг подполковник.
«Умер парень», спросил я?
«Нет, не умер. Транспортировать его сейчас пока не можем, но он будет жить».
«Но как такое возможно»?, недоуменно спросил я.
«Мои врачи умеют работать», устало сказал медик, «Он будет жить и даже танцевать».
Я специально уточнял потом на «Большой земле», что с парнем. Жив и идет на поправку. Чудо, реальное чудо и золотые руки военных хирургов.
Под Изюмом мы хорошо подружились с военврачом, человеком прекрасно образованным, воспитанным, настоящим офицером с большой буквы. Как-то вечером мы разговаривали на отвлечённые темы, когда по радейке сообщили, что пришла мотолыга с ранеными. Я проявил любопытство и пошел с подполковником С. встретить «трёхсотых».
Артиллерийский и минометный огонь вообще наносит крайне тяжёлые ранения, осколки снарядов рвут плоть как бумагу и буквально диву даёшься от того, как военврачам удаётся спасти 97 процентов ( если не больше) попавших к ним раненых. В этот раз привезли парня, верхняя часть бедра которого была разорвана осколком 152 мм снаряда. По сути ноги уже не было, крупный осколок перебил бедренную кость, артерию, вывернул мышцы наружу.
Бойца тут же положили на стол и врачи начали работу. 40 минут напряжённого труда, ампутация ноги, переливание крови. Я когда только взглянул на раненого то подумал, что жить ему осталось не более нескольких минут. Лицо вытянулось, стало серым и печать смерти на нем проступала все явственнее. Но врачи бились и бились над ним.
С практически нулевым давлением, с огромной кровопотерей , с изуродованной практически по пах ногой, боец цеплялся за жизнь. Дождавшись окончания операции я вышел покурить и через несколько минут вышел мой друг подполковник.
«Умер парень», спросил я?
«Нет, не умер. Транспортировать его сейчас пока не можем, но он будет жить».
«Но как такое возможно»?, недоуменно спросил я.
«Мои врачи умеют работать», устало сказал медик, «Он будет жить и даже танцевать».
Я специально уточнял потом на «Большой земле», что с парнем. Жив и идет на поправку. Чудо, реальное чудо и золотые руки военных хирургов.
Forwarded from Повёрнутые на войне 🇷🇺
Telegram
Дмитрий Конаныхин
Мы живём в двух Россиях.
Первая Россия по копеечке собирает на тельняшки, ботинки, глушители, бронежилеты, тепловизоры бойцам на передовую. Собирает по копейке.
И вторая Россия за десятки миллиардов рублей собирает экономических и профессиональных экскортниц…
Первая Россия по копеечке собирает на тельняшки, ботинки, глушители, бронежилеты, тепловизоры бойцам на передовую. Собирает по копейке.
И вторая Россия за десятки миллиардов рублей собирает экономических и профессиональных экскортниц…