«Я нашел какие-то вещи, которыми могу заниматься и в которых могу приносить пользу. Мне кажется, что нам всем нужно какое-то политическое представительство, его очень не хватает. Это запрос, который я вижу от людей в самых разных городах. Я понимаю, что россиянам, которых в Европе стало гораздо больше после вторжения России в Украину, нужно нормальное политическое представительство. И это та работа, которую я готов выполнять»

«Есть люди, которых нужно в спасать, обменивать, вытаскивать из-за решетки прямо сейчас. Это Алексей Горинов, мой товарищ, которого посадили для того, чтобы запугать меня; Игорь Барышников, у которого обнаружили опухоль; Мария Пономаренко, журналистка, которую так мучают в застенках, что практически довели до суицида, и она объявила голодовку. На всех встречах с западными политиками я повторяю эти фамилии. Это очень важное направление работы»

«Нужно заниматься здоровой политической консолидацией. Главный запрос, который я слышу — люди очень хотят сплотиться и ощутить какое-то товарищеское плечо рядом. У нас и так общество атомизировано, а люди, придерживающиеся наших с вами взглядов, атомизированы еще больше. Я понимаю, почему консолидации не происходит — для этого есть очевидные психологические предпосылки. Вот уже два с половиной года мы находимся в состоянии тяжелого стресса. Все это накапливается и зачастую выплескивается не на источник зла, до которого мы не можем дотянуться, а на тех, с кем нам нечего делить. Поэтому после освобождения я сразу всем пообещал — я не буду воевать ни с кем, кроме Путина. Я взял на себя обязательство — показать личным примером, что можно заниматься оппозиционной российской политикой и при этом ни с кем не конфликтовать»

«В каждом своем выступлении мы говорим о том, что обмены должны касаться и России, и Беларуси. Но обменами невозможно спасти всех, поэтому необходимо добиваться политической амнистии — хотя бы по статьям о военной цензуре. Если мирное урегулирование когда-нибудь начнется, одним из требований за столом переговоров должно стать требование политической амнистии. Людей необходимо спасать из путинских тюрем, где они буквально гниют»

«Говорю со знанием дела: письма политзаключенным спасают не только психику, но и жизнь. Я в этом смысле человек богатый — за два года в заключении я получил более 30 000 писем и открыток, в том числе из Барселоны. Это действительно помогает выжить в тюрьме, потому что самое тяжелое там — это изоляция. Тебе кажется, что вне этих четырех стен, в которых ты находишься, жизни нет. Но утром тебе передают пачку писем — и это придает тебе жизненные силы»