Оглашение приговора перенесено на пятницу, 9 декабря, 12:00. Там же, в Мещанском суде.

Итак, суд приговорил меня к 8 годам и 6 месяцам колонии. Что ж, авторы приговора оптимистично оценивают перспективы Путина. На мой взгляд – слишком оптимистично.

Но и у нас нет повода для грусти, потому что мы с вами выиграли этот суд, друзья. Процесс задумывался как обличение «врага народа» в моем лице, но превратился в антивоенную трибуну. Мы говорили правду о военных преступлениях и призывали остановить кровопролитие. А в ответ слышали мешанину из лозунгов времён холодной войны, которую сбивчиво озвучивал прокурор.

Ярким символом этого процесса стали трясущиеся руки гособвинителя. Он очень старался звучать грозно и подражать сталинским прокурорам, но раз за разом вызывал смех зала и выглядел карикатурой.

Этим истеричным приговором власть хочет запугать нас всех, но по факту лишь показывает свою слабость. Сильные лидеры спокойны и уверены в себе, и лишь слабаки стремятся заткнуть всем рот, выжечь любое инакомыслие. Так что сегодня мне остаётся лишь повторить сказанное в день ареста: я не боюсь, и вы не бойтесь.

Перемены не за горами, и скоро нам с вами предстоит большая работа по восстановлению справедливости и гуманизма в своей стране.

Я рядом ❤️

Фото: Александра Астахова

Смотрите мой репортаж про дело Ильи Яшина. Как его судили и за что его посадили

https://youtu.be/hbRKEjg7pLM

⚡️⚡️Алексей Горинов болеет с 9 декабря. В медицинскую часть Алексея отвели другие осужденные, он пробыл там два дня и его отправили обратно. Ни врач, ни фельдшер к Алексею за все это время не подходил.

Сейчас он находится в отряде на общих условиях. Жалуется на холод, голод, отсутствие горячей воды, на невозможность лечь до отбоя, несмотря на то, что у него сохраняется температура, его мучает постоянный кашель, отдышка.

После двухдневного нахождения в больнице адвокаты виделись с Алексеем. Когда они зашли в плохо отталкиваемую, холодную комнату для свиданий, Алексей дремал, он объяснил, что задремал, попав в относительное тепло, поскольку нормально спать у него не было возможности с момента прибытия в колонию.

Алексей сказал, что в таких условиях в холоде, сырости, в отсутствии медицинской помощи он не просидит здесь и полгода.

По данному факту адвокаты попытались встретиться и с начальником учреждения, и с начальником медицинской части. Во встрече было отказано, с предложением приехать через неделю.

В сложившейся ситуации просим обратить внимание общественности на происходящее.

Последние пару недель, занятых судами, оказались предельно насыщенными. Заседания проходили почти каждый день, а такой график гарантирует арестанту режим белки в колесе. Тебя выводят из камеры в шесть утра, когда остальные ещё спят. Многочасовое ожидание в грязной прокуренной сборке сменяется долгой дорогой в переполненном и тесном автозаке, который партиями развозит заключенных по судам. Потом ты томишься в конвойной комнате; вечером снова автозак; потом снова тюремная сборка. На шконку падаешь часа в два ночи, когда остальные уже спят. Но в шесть утра дверь камеры открывается – и всё начинается сначала.

В общем, после приговора я проспал несколько дней, почти не поднимая головы. А сейчас хочу сказать несколько важных слов. На протяжении пяти месяцев за решеткой я чувствовал невероятную поддержку, которая здорово прибавляла мне сил. Самое время сказать спасибо.

Во-первых, спасибо моим адвокатам Вадиму Прохорову, Марии Эйсмонт и Михаилу Бирюкову. Все видели, как отчаянно они бились за меня в абсолютно безнадежной ситуации. Работали слаженной командой – четко, грамотно, жестко. При этом важно понимать, что, защищая оппозиционеров, адвокаты берут на себя большие личные риски. Они честно говорят на судах о военных преступлениях, а значит тоже рисуют на себе мишени. Такая работа требует серьёзного мужества, и я это ценю.

Во-вторых, хочу поблагодарить свою семью и друзей. Понимаю, что маме и отцу психологически сложнее, чем мне. В конце концов, я свой выбор делал осознано, а им пришлось просто его принять. Тем не менее, родители ни разу не дали слабину, не манипулировали чувством вины и вместе с моими друзьями окружили меня теплом и заботой. Когда близкие тебя не только любят, но ещё и уважают – это дорогого стоит.

Наконец, я очень тронут поддержкой огромного числа людей, которые за меня переживают. Даже не представляете, как приятно мне блыло видеть ваши лица в зале суда, слышать вас за окнами; я продолжаю купаться в море ваших писем, поток которых ничуть не уменьшается. Теперь точно знаю, что такое «один за всех, и все за одного».

Свирепым приговором меня хотели морально раздавить. Просчитались: я ещё никогда не ощущал такой силы. И никогда еще не был так уверен, что в итоге все будет хорошо.

Вы тоже верьте.

Илья Яшин вместе со своими защитниками в Мещанском суде.

Фото: Александра Астахова

Друзья, в грядущий понедельник состоится слушание по делу Михаила Кригера.

Гласность является одним из основных принципов судопроизводства. В наших руках находится возможность проконтролировать и раскритиковать систему. Разумеется, пока существует нынешний режим, мы не ожидаем скорейшего освобождения Михаила и справедливого суда. Но не менее важно морально поддержать человека и показать, что общественности не наплевать на его судьбу.

Приходите поддержать Михаила!

Распределяя заключённых по камерам, тюремные оперативники старательно их фильтруют. Первоходы, например, не содержатся с теми, кто уже сидел. Если вы совершили вооружённый грабёж, то, скорее всего, окажетесь в хате вымогателями и убийцами. Люди, имеющие авторитет в криминальном мире, как правило, вообще изолируются от основной массы арестантов.

Политзеков обычно подселяют к "экономическим". Так было и в моём случае: почти всегда я оказывался в камерах с бизнесменами или юристами, обвинёнными в мошенничестве, и чиновниками, которых судили за взятки. Но карантин "Медведя", где я провёл две недели до перевода в спецблок, стал исключением: здесь подобрали целую палитру статей Уголовного кодекса. Пацаны, специализирующиеся на кражах и способные выносить под одеждой до сорока пачек масла. Карманники, вытягивающие бумажники в толпе. Курьеры, прятавшие в подъездах закладки с наркотой. Почти все без определённого места жительства; среда обитания – московские вокзалы.

До ареста я иногда волонтёрил для фонда "Ночлежка". Мы приезжали на площадь Трёх вокзалов, чтобы покормить бездомных и нуждающихся; я разливал по тарелкам суп из больших бочек. И вот среди моих сокамерников оказались двое из тех, кого я в своё время кормил борщом. Вспомнили, посмеялись.

Мир тесен.

***

На соседней шконке болел немолодой таджик, нашли пистолет: потёртый "Макаров" валялся за мусоропроводом. Вызвали полицейских, которые долго допрашивали охранника, плохо говорящего на русском языке и не понимавшего, чего от него хотят. Под утро предложили подписать бумагу, что пистолет принадлежит ему. Опер сказал, что оформит добровольную сдачу и таджику, скорее всего, даже премию дадут. Потом.

Наивный охранник всё подписал, и уже к вечеру осваивался в тюремной камере. Статья 222 УК РФ, именуемая в народе "три гуся". До пяти лет за хранение оружия.

***

Самый колоритный сосед – пожилой дагестанец, который подкармливал всю камеру сгущёнкой и развлекал байками о своей бурной молодости. Сидит по обвинению в изготовлении фальшивых денег. Следствие идёт медленно, за решёткой "дяхон" уже второй год.

Говорит, что в день задержания следователь сильно орал, а на допросе обещал расстрелять его за госизмену.

"Думаешь, ты просто денег левых напечатал? – кричал сыщик. – Нет! Ты, сука, Путину в карман залез!"

Бедный Путин.

Новый эпизод Масяни переносит нас в постапокалиптическое будущее и иронично рассказывает, кто в России стал самым успешным русофобом, и к чему это привело.

https://youtu.be/aDCwgw-MHNg

Давайте поговорим о будущем, друзья. Что будет с Россией, когда Путин уйдет? Чего ждать и к чему готовиться? Понятно, что при такой нестабильности сложно делать прогноз даже на месяц вперед. Но мы можем замечать тенденции и анализировать их возможное развитие. Я, например, чётко вижу две такие тенденции.

Во-первых, нынешняя гиперцентрализация государства неизбежно будет иметь последствия в постпутинскую эпоху. Это работает по принципу пружины: сильное сжимание механизма ведёт к обратной реакции. Результат может быть драматическим – стремительное расползание территорий вплоть до распада страны. Но если общество проявит зрелость, а будущие лидеры будут действовать ответственно, то развала России удастся избежать. Рецепт простой: федерализация и развитие местного самоуправления. Проще говоря, если регионы попытаются удержать силой – страна рухнет. А если центр передаст полномочия на места, то Россия обновится и мы выйдем из этого кризиса, став сильнее.

Во-вторых, в перспективе нас, вероятно, ждет кризис самоидентификации. Провал путинского проекта поставит вопрос о том, что представляет собой Россия и какое место в мире она занимает. Наверняка сохранит силу и влияние партия национального реванша, которая снова попытается вернуть страну в русло имперского развития. Оппонировать реваншистам будет движение, которое предложит переучредить Россию, коренным образом изменив основу её госустройства. Предложит взять за основу приоритет личности и добрососедские отношения с окружающим миром. Столкновение этих двух политических сил во многом определит наше будущее.

Вообще важно понимать, что уход Путина не гарантирует немедленного появления прекрасной и свободной России на обломках его режима. Нас ждёт тяжелая – хотя и интересная – работа.

Давным-давно, когда деревья были большими, я получил сообщение от первокурсницы МГУ по имени Ника. Она с юношеским задором рассказала, что хочет менять мир к лучшему, и попросилась ко мне в команду.

Вскоре Ника стала моей помощницей, и за прошедшие годы мы съели пуд соли. Она была рядом каждый раз, когда я что-нибудь придумывал и что-то начинал.

12 июля меня арестовали. В тот же день к Нике вломились с обыском. Потом начались допросы, и казалось, что дело идет к «группе лиц», а моя помощница рискует отправиться за решетку следом. Но обошлось: Ника успела уехать.

Сейчас она не в России и осваивается на новом месте. Помимо прочего мастерит красивые hand-made подарки в деревянных ящиках с огоньками. Кажется, это неплохая психотерапия, которая еще и позволяет заработать честную копейку.

Посмотрите по ссылке; вдруг вы захотите подарить что-нибудь своим близким: https://www.wildberries.ru/seller/1123456

С наступающим!

Есть такая старая арестантская поговорка: попал в тюрьму – меняй жену. Понятно, что в радости семью сохранить проще, чем в горе. Но вообще жизнь подкидывает неожиданные сюжеты.

***

В конвойном помещении суда мы пьём чай с бывшим юристом. Он рассказывает, как работал в крупной фирме, хозяин которой был обвинён в мошенничестве и сбежал из России. Вместо него за решетку отправились бухгалтер и ещё несколько сотрудников, которые сидят уже четвертый год.

Мужику грустно. До ареста у него была красивая жена, маленькая дочь и лабрадор. Через полгода жена пришла в тюрьму на свидание, показала заявление на развод и деловым тоном предложила переписать на нее все имущество.
«Я посоветовалась с людьми, - объяснила девушка. – Сидеть тебе очень долго. Нам нужнее».
Добровольно мужик ничего переписывать не стал, но и на сопротивление сил не осталось. Он просто наблюдал, как любимая методично отсудила у него машину, гараж, почти все деньги и половину квартиры.
«Хорошо, хоть дочке разрешает звонить», – говорит.

***

В «Медведе» я иногда пересекаюсь с парнем, для которого тюрьма тоже началась с семейной драмы. На воле он был успешным бизнесменом, обожал и баловал свою жену. Однако после ареста девушка сказала, что на такое не подписывалась, по лагерям с передачками ездить не готова и хочет простого человеческого счастья. Развод оформили быстро, почти сразу красотка нашла нового супруга и выкладывала в соцсетях совместные фото с курортов.

И всё бы хорошо, но спустя год новый брак девушки тоже развалился. Какое-то время она пострадала, а потом написала арестанту, что всё поняла, попросила простить и принять обратно. На этот раз молодожёнов расписала тюремная администрация.

«Дураком считаешь, да?» – спрашивает парень, прикуривая сигаретку – Ну может, я и правда дурак. Все так говорят. Люблю её, что поделать…»

***
В Бутырке я подружился с дядькой, немного младше моего отца. Сидит уже четыре года, а грозит ещё примерно такой же срок. Рассказывает, что первые месяцы в камере он провел, как в бреду. Не мог поверить в то, что с ним происходит, машинально запихивал в себя еду и почти все время молча лежал на шконке. А когда немного оклемался, написал жене: «Сидеть мне долго. Жизнь тебе ломать не хочу. Документы на развод передали через адвокатов. Прости, прощай».

В ответ получил письмо, в котором слова любви были смачно перемешаны с отборным матом. Суть такая: «Ты за кого меня принимаешь? Я тебя люблю и никогда не брошу. А если думаешь, что можно от меня избавиться, сев в тюрьму, то подумай еще раз. Идиот!» С тех пор мужик к этой теме больше не возвращался.

Как-то у меня было свидание с родителями, и в соседней кабинке сидел этот арестант, а напротив – его жена.

Знали бы вы, ребята, как они друг на друга смотрели.

Информация от адвокатов: Яшина этапировали в СИЗО -1 Удмуртии (г. Ижевск). Так Илью и его семью (мама как раз записалась на свидание 29-го) поздравили с наступающим Новым Годом.

Всем привет из солнечной Удмуртии!

Пишу эти строки в камере СИЗО-1 Ижевска, куда меня доставили этапом под самый Новый год. Политзеки обычно дожидаются апелляции в своих городах, но для меня сделали исключение. Ещё накануне конвойный намекнул мне, что скоро в путь, словами: «Готовься. Начальство сказало, что ты должен страдануть.»

Что ж, Удмуртия это, конечно, не Рио-де-Жанейро, а местная тюрьма меньше всего похожа на санаторий. Но страдать я все равно не собираюсь, гражданин начальник; ты уж не обессудь. Шконки в Ижевске и Москве одинаковые, засыпаю я на них без проблем. К баланде мой желудок давно привык. А найти общий язык с арестантами в любом регионе не составляет труда: когда люди узнают, сколько лет мне дали и за что, я слышу лишь слова уважения и поддержки.

Отправляя меня за тысячу километров от столицы, гражданин начальник, очевидно, пытается напугать меня «настоящей Россией» и российским народом. Но таким образом начальник лишь выдаёт свои глубинные страхи и комплексы. А мне бояться нечего: я от людей бронированным стеклом автомобиля и кордоном охраны не отгораживаюсь. Я – часть своего народа со всеми его достоинствами и недостатками.

В общем, у меня всё в порядке, друзья. И хочу напомнить, что преступная война с Украиной должна быть остановлена, Путин должен уйти, а Россия должна быть свободной и счастливой.

P.S. В Удмуртии работает ФСИН-письмо, и я по-прежнему на связи:

https://fsin-pismo.ru/client/app/letter/create

Удмуртская Республика
СИЗО-1 Ижевск
Яшин Илья Валерьевич
1983 года рождения

С Новым годом!

В декабре Навальный рассказал про визит в его колонию хозяина ЧВК "Вагнер" Евгения Пригожина, который приехал вербовать заключённых на войну. Алексея, понятное дело, спрятали в ШИЗО, чтобы избежать дебатов. А всех остальных заключённых выстроили перед путинским "поваром".

Тем временем меня под Новый год этапировали из московского изолятора в Удмуртию, и первой остановкой поезда стал как раз город Владимир, рядом с которым сидит Навальный. На соседнюю шконку моего "купе" загрузили парня, который несколько дней назад стоял в том самом строю заключённых. Он поделился подробностями, и знаете, что меня больше всего поразило?

Процитированная им фраза Пригожина: "Вас отсюда может забрать только Господь Бог, Аллах и я".

Я вот что хочу сказать: Пригожин плохо кончит. Все, кто равняет себя с богом, плохо кончают.

Фото: Александра Астахова

Дверь камеры скрипнула кормушкой, и женщина-конвоир произнесла громким шёпотом: «Яшин…Собирайтесь с вещами… У вас этап…»

Я продрал глаза и взглянул на часы. Пять утра.
«Этап, Яшин, – повторила женщина, стараясь не будить сокамерников. – У вас 15 минут».

***

Арестанты теснились на сборке, стреляя друг у друга сигареты. Кто-то дремал на баулах, кто-то ковырял ручкой сканворд, кто-то игрался чëтками. Зашёл опер с пачкой личных дел и объявил, что этап идет через Владимир и Киров до Казани. Первые два региона славятся суровыми условиями, а вот в Татарстане режим помягче.

Опер заметил мой немой вопрос и опустил глаза на документы. «Вроде Удмуртия, Валерич, – сказал он. – Не фонтан, конечно. Но и не Киров, жить можно».

***

«Камаз» подъехал вплотную к поезду, и зеки по очереди запрыгивали в вагон, уже второе столетие именуемый в народе «Столыпиным». Девять купе, отгороженных от коридора решёткой; в каждом по шесть коек в три яруса. Ни подушек, ни белья, ни окон. Туалет и кипяток три раза в день по расписанию.

На руки мне выдали два сухпайка, и это указывало на то, что в пути предстоит провести двое суток. Я разглядывал поезд и думал про главу царского правительства Петра Столыпина. Крупные реформы человек проводил, о великой России рассуждал – а в массовой памяти остался тюремным вагоном. Спроси любого зека: «Кто такой Столыпин?» Он не задумываясь ответит: «Известно кто: вагон!»

***

Этап оказался веселым и шумным, поскольку два купе заняли девушки. Их загрузили первыми; красотки уютно устроились на полках и глазели на арестантов, которых конвой по одному загонял в поезд.

«Ой, девочки, смотрите, этот симпатичный!»
«А перед ним интеллигентный такой был, в очках. Мошенник, наверное?»

Парни удивленно выкручивали шеи, услышав женские голоса. Уже через пару часов все увлечённо перекрикивались, знакомились и обменивались адресами. К вечеру мальчики и девочки договаривались, кто на ком женится и кто кого дождётся из колонии. Обстановка напоминала поездку в пионерлагерь, а к реальности возвращали только обсуждения уголовных дел. Одна девушка зарезала собутыльника, остальные сели за сбыт наркотиков. У мужчин статьи разнообразнее: разбой, угон, кража…

***

В соседнем купе оказался адвокат Дмитрий Талантов, которого арестовали по моей же статье за антивоенный текст в соцсетях. Мы общались через решётку, обсуждая все подряд – политику, историю, литературу.

В какой-то момент он начал читать вслух стихи Бродского. Проходивший мимо конвоир остановился, чтобы послушать.

«Слушай, а ты кто вообще?» – спросил он Дмитрия.
«Я председатель адвокатской палаты, – ответил Талантов. – А ты?»
«А я вертухай,» – вздохнул сотрудник и побрёл дальше.

Всем привет. Это Татьяна Ивановна, мама Ильи.

Слетали в Ижевск на встречу с сыном. Свидание длилось три часа, так что о многом успели поговорить, многое рассказать. Илья был очень тронут тем, сколько людей о нем беспокоилось.

Он в порядке, по-прежнему бодр, не теряет оптимизма и чувства юмора. Условия в ижевской тюрьме, конечно, похуже, чем в Москве: нет холодильника и телевизора, камера маленькая. Зато тепло, есть горячая вода и всего один некурящий сосед. Впрочем, отсутствие телевизора вряд ли можно считать недостатком: ничего не отвлекает, не мешает много читать и писать.

К сожалению, не смог ответить на все те письма, что пришли в СИЗО "Медведь". Просил извиниться перед теми, кто не дождался ответа. Но и в Ижевске уже получил сотни писем, за что всем очень благодарен, постарается на все ответить.

А мы познакомились в этом прекрасном городе с замечательными и неравнодушными людьми. Большое спасибо за радушный прием и помощь Ларисе Фефиловой, Кате Лабинской, Людмиле Сабуровой. Огромная благодарность адвокатам Ольге Гуровой, Лене Соболевой и, конечно, Марии Эйсмонт. И еще многим-многим людям, кто писал, предлагал помощь. Это очень ценно для нас. Спасибо. Хороших людей очень много, поэтому добро обязательно победит.

P.S. Вчера, кстати, было 6 месяцев как Илья Яшин под арестом. Ровно полгода.

Мне присылают цитаты фронтовых сводок из Бахмута, который российские части уже несколько месяцев пытаются взять лобовыми наскоками:

«… город атакуют волнами, бросая штурмовые группы на оборонительные позиции ВСУ. Продвижение минимальное, рота за ротой ложится под украинскими пулемётами. Потери РФ при наступлении на Бахмут составляют около 200 человек ежедневно…»

Я слушаю, листая книгу Ивана Миронова «Высшая каста», которую прочёл еще до этапа в Удмуртию. Ищу фрагмент, который врезался мне в память. Вот он:

«Зимой 43-го наши штурмовали одну высоту, которую прикрывал немецкий дзот. Три недели изо дня в день генералы в лоб гнали на высоту необстрелянных ребят. Волна за волной солдатского мяса. Трупы, скошенные пулемётным огнем, тут же заносило снегом, а следом устремлялась новая партия смертников, подбадриваемая заградотрядом. Фрицы могли держаться еще неизвестно сколько, но неожиданно прекратили стрельбу и вывесили белый флаг. Оказалось, пулемётным расчётом командовали два офицера. Один застрелился, а второй сошёл с ума. Не выдержала психика бессмысленного ежечасного убийства, пусть даже и врага. Наши командиры в этом плане покрепче были…»

Не могу понять, почему исторически в нашей стране так низко ценится человеческая жизнь. Это просто не укладывается в моей голове.

Фото: Andrew Rushailo-Arno