Forwarded from Воевода Вещает
И еще немного Ирака, и его попытки спасать авиацию.
Опять же, не показывайте в ВКС, не надо, пожалуйста.
Опять же, не показывайте в ВКС, не надо, пожалуйста.
👍1.46K😁643🤔61🙈39🤨17
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
👍1.62K🫡145👏74❤30👎6
🇺🇦🇷🇺Всушник в Серебрянском лесничестве под Кременной жалуется на близкие прилеты по нему
Подписаться на канал
Подписаться на канал
👍1.12K😁248🤷♂58💊9🤔8
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
🇷🇺🇺🇦Казачий полк ВДВ держит позиции у Работино
👍1.13K🙏483🔥53❤25🏆14
⚡🇷🇺 Небольшая, но нужная помощь дошла до самых быстрых лётчиков на МиГ-31!
Товарищи лётчики благодарят за оказанную помощь. 💪
Всю помощь мы оказываем благодаря вам, уважаемые подписчики.
Каждый может помочь нашим бойцам. Даже малая сумма принесёт пользу и свой вклад в нашу победу. Помоги фронту - обеспечь будущее русского народа.
2202206296822799
Кирилл Фёдоров
Для тех кто за рубежом: https://www.donationalerts.com/r/alconafter
Для криптоинвесторов:
ETH - 0x537dF5305Bb47E956b2270871ed55B43cfb9a263
BTC - bc1qznjwuchruj8e39yvhgtr2kzyna7dz9tu23aw9j
USDT (trc20) - TYfPLCC5XDfsXZVYivp2QyP4xzvFv9KoLx
🇷🇺 Да здравствует Россия и её народ!
#спортинвентарь
Товарищи лётчики благодарят за оказанную помощь. 💪
Всю помощь мы оказываем благодаря вам, уважаемые подписчики.
Каждый может помочь нашим бойцам. Даже малая сумма принесёт пользу и свой вклад в нашу победу. Помоги фронту - обеспечь будущее русского народа.
2202206296822799
Кирилл Фёдоров
Для тех кто за рубежом: https://www.donationalerts.com/r/alconafter
Для криптоинвесторов:
ETH - 0x537dF5305Bb47E956b2270871ed55B43cfb9a263
BTC - bc1qznjwuchruj8e39yvhgtr2kzyna7dz9tu23aw9j
USDT (trc20) - TYfPLCC5XDfsXZVYivp2QyP4xzvFv9KoLx
#спортинвентарь
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤971👍480🙏94🖕15🤮12
👍2.45K🙏446❤136🔥53❤🔥23
Forwarded from Роман Алехин
То, что пишет Кирилл Федоров заслуживает внимания и изучения. Дело в том, что мы мыслим иначе, чем те, кто управляет госкорпорациями и вообще любой государственной работой. Наблюдая за работой чиновников, мы много раз видели насколько они падки на всякие штуки, которые имеют в основе медийный эффект. Мы все помним и российские планшеты, и российский процессор, и отечественные автомобили. К сожалению, много из этого - это вещь в себе, не имеющая к глобальным целям и стратегиям никакого отношения, но создающая кратковременный медийный эффект.
Постоянно изучая управление войсками с точки зрения управленческой эффективности, накладывая на все процессы теорию управление по Форду или Демингу (бережливые технологии) понимаешь, что уровень потерь в некоторых процессах достигает 50%, как и во многих решениях сразу заложены огромные и необоснованные никакими здравыми соображениями потери разного рода ресурсов.
Т90 - это действительно прогрессивный и современный танк, который хвалят танкисты. С учетом доработок и при наличии всех средств защиты - он практически неуязвим, при этом по эффективности работы, со слов тех, кто за СВО горел несколько раз в разных танках, превышает все остальные. Масштаб дает не только снижение стоимости, но и возможность развивать единую платформу дальше. В этом деле не нужна конкуренция платформ, а гораздо правильнее вкладывать больше средств в развитие одной принятой и конкурировать с лучшими мировыми разработками.
В Т90 есть еще, что развивать и именно в это надо вкладывать средства. При этом, необходимо думать и о будущем и делать из Т90 такую платформу, которая бы позволила совершенствовать танк десятки лет, не меняя базу, как это когда-то заложил в свои автомобили Генри Форд.
Пожалуй, соглашусь с Кириллом, что Т80 может и хороший танк, но не настолько, чтобы создавать под него новое производство, так как это только распылит средства, которые необходимы для создания совершенного танка на базе Т90.
Постоянно изучая управление войсками с точки зрения управленческой эффективности, накладывая на все процессы теорию управление по Форду или Демингу (бережливые технологии) понимаешь, что уровень потерь в некоторых процессах достигает 50%, как и во многих решениях сразу заложены огромные и необоснованные никакими здравыми соображениями потери разного рода ресурсов.
Т90 - это действительно прогрессивный и современный танк, который хвалят танкисты. С учетом доработок и при наличии всех средств защиты - он практически неуязвим, при этом по эффективности работы, со слов тех, кто за СВО горел несколько раз в разных танках, превышает все остальные. Масштаб дает не только снижение стоимости, но и возможность развивать единую платформу дальше. В этом деле не нужна конкуренция платформ, а гораздо правильнее вкладывать больше средств в развитие одной принятой и конкурировать с лучшими мировыми разработками.
В Т90 есть еще, что развивать и именно в это надо вкладывать средства. При этом, необходимо думать и о будущем и делать из Т90 такую платформу, которая бы позволила совершенствовать танк десятки лет, не меняя базу, как это когда-то заложил в свои автомобили Генри Форд.
Пожалуй, соглашусь с Кириллом, что Т80 может и хороший танк, но не настолько, чтобы создавать под него новое производство, так как это только распылит средства, которые необходимы для создания совершенного танка на базе Т90.
Telegram
Кирилл Фёдоров / Война История Оружие
⚡️🇷🇺 ВОЙНА и ВРЕДИТЕЛЬСТВО!
Тут снова, во время передачи с некачественной пропагандой, под названием "Военная Приёмка", прозвучала мысль о том, что мы будем ВОЗОБНОВЛЯТЬ производство Т-80.
Иначе, как предательскими - такие заявления и распоряжения, я назвать…
Тут снова, во время передачи с некачественной пропагандой, под названием "Военная Приёмка", прозвучала мысль о том, что мы будем ВОЗОБНОВЛЯТЬ производство Т-80.
Иначе, как предательскими - такие заявления и распоряжения, я назвать…
👍2.41K❤75🤷♂65🤔44🤮41
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
🙏1.37K👍116😁22❤14😡8
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
🔥2.77K👍707👏98🫡46❤30
Forwarded from Русская жизнь
ПТСР ветеранов. Проблема, которую надо было начать решать вчера
В России ещё до СВО жили сотни тысяч людей с опытом разнообразных локальных войн и конфликтов. Кто-то воевал в Донбассе, кто-то — в Чечне, другие сражались в более «экзотических» войнах: от Таджикистана до Пятидневной в Грузии. Практически все они, вернувшись с войны, столкнулись с одной и той же бедой. По статистике, примерно 70% ветеранов страдали в той или иной форме посттравматическим стрессовым расстройством.
Меры по этому поводу не принимались практически никакие. За состоянием солдат и даже офицеров следили формально или никак.
Самоубийства, неспособность вернуться к мирной жизни и закономерные последствия в виде проблем с законом — всё это шлейфом тянулось за многими ветеранами. Образ солдата Афганской или Чеченской войны, который не может найти себя и сходит с ума от пережитого, проник даже в популярную культуру — но на государственном уровне по-настоящему так и не озаботились проблемой.
Сейчас мы стоим перед угрозой куда более значимой.
СВО — это более массовая и жестокая война, чем всё, что было до сих пор. В Чечне на пике воевало до ста тысяч человек, но сейчас у нас только мобилизованных втрое больше. И на линии соприкосновения одновременно несколько сотен тысяч людей в каждый конкретный момент. По интенсивности эта война обгоняет любую другую из всех, в каких участвовала наша страна.
А это означает и массовое жёсткое давление на психику.
С войны вернутся сотни тысяч людей, знающих слишком много того, чего люди знать не должны. Это и военные, и гражданские. У нас есть несколько регионов, в которых удар войны по душевному здоровью просто тотален, — в Мариуполе в принципе нет людей, у которых всё в порядке, и в Донецке таких людей тоже нет. Тем более таких нет на фронте. И нам необходимо развёртывать службы психологической поддержки и реабилитации. И на вопрос «когда надо начинать?» ответ — вчера.
Несколько десятков тысяч из этих людей попали на войну из тюрьмы, и они в ещё более тяжёлом положении, чем все остальные, у них один затяжной стресс накладывается на другой. Выкинуть их в жизнь и сказать: «Вот тебе мир, иди и не греши» — это самое неумное, что можно сделать. Собственно, мы уже встречаем первых ласточек этой проблемы, когда люди с тяжёлыми травмами сталкиваются с нормальным миром, которому до них дела нет.
Беда в том, что проблема, похоже, не просто не решается. Она не осознается. После всех историй, связанных с «чеченским синдромом», ситуация не улучшилась. В лучшем случае боец сам понимает, что ему надо заботиться о себе и идёт к психотерапевту. И давайте без обиняков, там он может наткнуться на очень разное отношение — наивно думать, что все психотерапевты сплошь сторонники СВО и никто из вернувшихся не сталкивается с отказом в помощи по политическим причинам. И это, подчеркнём, лучшая ситуация. В худшей — и весьма обыденной — такой человек даже не считает, что ему куда-то надо идти за помощью, и не понимает, куда. Воюют-то зачастую люди простые и из глубинки, совсем дальней глубинки. Куда пойдёт деревенский парень из Бурятии или боец с промышленной окраины Череповца? Эту проблему люди сами не решат. Ею надо заниматься целенаправленно.
В реальности эта ситуация с трудом осознается не только государством. Общество зачастую реагирует не умнее и не лучше. Дело даже не в пресловутом «Я вас туда не посылал» — вопрос в массовом недоверии психологам как таковым. Чаще всего ветерану предлагают или заняться чем-нибудь полезным, или просто выпить. Однако на дворе XXI век и всё-таки стоит понимать, что душевные раны ничуть не менее реальны, чем телесные. Если вы сломали ногу, вы не будете говорить, что болезни делятся на те, что пройдут сами и те, что в принципе не лечатся, или что надо просто выпить водки и бабу найти. Так вот, ситуация с человеческой головой ничем не легче. Она так же подвержена повреждениям и подлежит лечению.
И если сейчас этим не заняться, последствия в масштабах страны будут очень тяжёлыми.
В России ещё до СВО жили сотни тысяч людей с опытом разнообразных локальных войн и конфликтов. Кто-то воевал в Донбассе, кто-то — в Чечне, другие сражались в более «экзотических» войнах: от Таджикистана до Пятидневной в Грузии. Практически все они, вернувшись с войны, столкнулись с одной и той же бедой. По статистике, примерно 70% ветеранов страдали в той или иной форме посттравматическим стрессовым расстройством.
Меры по этому поводу не принимались практически никакие. За состоянием солдат и даже офицеров следили формально или никак.
Самоубийства, неспособность вернуться к мирной жизни и закономерные последствия в виде проблем с законом — всё это шлейфом тянулось за многими ветеранами. Образ солдата Афганской или Чеченской войны, который не может найти себя и сходит с ума от пережитого, проник даже в популярную культуру — но на государственном уровне по-настоящему так и не озаботились проблемой.
Сейчас мы стоим перед угрозой куда более значимой.
СВО — это более массовая и жестокая война, чем всё, что было до сих пор. В Чечне на пике воевало до ста тысяч человек, но сейчас у нас только мобилизованных втрое больше. И на линии соприкосновения одновременно несколько сотен тысяч людей в каждый конкретный момент. По интенсивности эта война обгоняет любую другую из всех, в каких участвовала наша страна.
А это означает и массовое жёсткое давление на психику.
С войны вернутся сотни тысяч людей, знающих слишком много того, чего люди знать не должны. Это и военные, и гражданские. У нас есть несколько регионов, в которых удар войны по душевному здоровью просто тотален, — в Мариуполе в принципе нет людей, у которых всё в порядке, и в Донецке таких людей тоже нет. Тем более таких нет на фронте. И нам необходимо развёртывать службы психологической поддержки и реабилитации. И на вопрос «когда надо начинать?» ответ — вчера.
Несколько десятков тысяч из этих людей попали на войну из тюрьмы, и они в ещё более тяжёлом положении, чем все остальные, у них один затяжной стресс накладывается на другой. Выкинуть их в жизнь и сказать: «Вот тебе мир, иди и не греши» — это самое неумное, что можно сделать. Собственно, мы уже встречаем первых ласточек этой проблемы, когда люди с тяжёлыми травмами сталкиваются с нормальным миром, которому до них дела нет.
Беда в том, что проблема, похоже, не просто не решается. Она не осознается. После всех историй, связанных с «чеченским синдромом», ситуация не улучшилась. В лучшем случае боец сам понимает, что ему надо заботиться о себе и идёт к психотерапевту. И давайте без обиняков, там он может наткнуться на очень разное отношение — наивно думать, что все психотерапевты сплошь сторонники СВО и никто из вернувшихся не сталкивается с отказом в помощи по политическим причинам. И это, подчеркнём, лучшая ситуация. В худшей — и весьма обыденной — такой человек даже не считает, что ему куда-то надо идти за помощью, и не понимает, куда. Воюют-то зачастую люди простые и из глубинки, совсем дальней глубинки. Куда пойдёт деревенский парень из Бурятии или боец с промышленной окраины Череповца? Эту проблему люди сами не решат. Ею надо заниматься целенаправленно.
В реальности эта ситуация с трудом осознается не только государством. Общество зачастую реагирует не умнее и не лучше. Дело даже не в пресловутом «Я вас туда не посылал» — вопрос в массовом недоверии психологам как таковым. Чаще всего ветерану предлагают или заняться чем-нибудь полезным, или просто выпить. Однако на дворе XXI век и всё-таки стоит понимать, что душевные раны ничуть не менее реальны, чем телесные. Если вы сломали ногу, вы не будете говорить, что болезни делятся на те, что пройдут сами и те, что в принципе не лечатся, или что надо просто выпить водки и бабу найти. Так вот, ситуация с человеческой головой ничем не легче. Она так же подвержена повреждениям и подлежит лечению.
И если сейчас этим не заняться, последствия в масштабах страны будут очень тяжёлыми.
👍1.56K💯443😢66❤52🤮20
Forwarded from Повёрнутые на войне 🇷🇺
Уничтоженный американский БТР Stryker на Запорожском направлении
👍1.8K🍾280🔥143🥰23❤15