Военный корреспондент Семён Пегов, автор Telegram-канала @wargonzo

Конечно, сегодняшнего парада на Красной большинство пацанов в окопах, блиндажах, подвалах, командных пунктах и прочих укрытиях на линии фронта под Авдеевкой не видели. Хотя особо продвинутые специальные подразделения, которые не живут надеждами на единственную армейскую связь, с помощью своих Кулибиных-связистов, безусловно, находят возможности провести в самые глухие фронтовые места и спутниковое телевидение, и приличный интернет. Не столько развлечения ради, сколько из-за трезвой необходимости отслеживать информационные потоки, исходящие от врага, анализировать их и использовать полученные данные против него (неонацисты поступают аналогично и, надо признать, делают это искусно).

Конечно, сегодня в окопах под Авдеевкой не пили водку стаканами в память о героических предках, не говорили за столом торжественных речей и не несли цветов к разбитым в ходе беспощадных боевых действий советским памятникам, которых здесь, в окрестностях, тоже немало. Здесь Победу в той войне отмечали войной этой. Войной, с каждым днём обретающей всё более глубокий и экзистенциальный смысл. Для всего человечества. Без преувеличения. Войной, набирающей всё более крутые цивилизационные и этические обороты. И осмысленность происходящего горела буквально в каждом сегодняшнем взгляде, встреченном мною на передовой.

Конечно, сегодня под Авдеевкой мне было не очень хорошо. После пятидневной а-ля ковидной или какой-то другой вирусной горячки с температурой сознание могло перейти в несколько изменённое состояние, но готов поклясться: мне не показалось. Несмотря на монотонные, словно тиканье часов, прилёты натовской арты, несмотря на то, что звуки стрелкового боя доносились из недалёких посадок не умолкая, наши бойцы, их души, их разговоры, их поведение в целом были пронизаны каким-то аномальным для этой войны спокойствием. Не тем суровым и непроницаемым спокойствием, которое на себя специально натягивают накануне каких-то решающих событий, как бы хорохорясь друг перед другом, а спокойствием, наполненным светом и ясностью. Почти умиротворением.

И это вызывало какой-то очень странный диссонанс. Я знал про все сложности, про все потери, и все мои собеседники это знали. Про весь драматизм ситуации всем всё понятно. Но — чёрт побери! — почему же было так спокойно внутри? Уже вернувшись к вечеру домой, я всё никак не мог прекратить размышлять об этом. Как разгадать это спокойствие? Потом я вспомнил наши с пацанами беседы за (в Донецке говорят «за», а не «про», уж простите) родственников, которые воевали и погибли в ту войну, и вдруг осознал, что все мы — мои сверстники, моё поколение на передовой — приняли тот факт, что всем нам неизбежно предстоит выполнить ту же самую адски трудную, жуткую, изнуряющую до изнеможения работу.

Мы осознали наконец-то её масштаб — не по книжкам и фильмам, не по рассказам бабушек, а на своей шкуре. Год назад в это почти не верилось. А теперь мы с дедами в одном строю. Только они уже настоящие, неподдельные с точки зрения истории маршалы, а мы всего лишь салаги, которые пытаются научиться их подвигу. И мы научимся: своим примером выбора они нам не оставили.

🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»