«Мы не толстовцы и не пацифисты. Гитлер должен быть разбит в интересах международного рабочего класса, в интересах убиения диктатуры вообще, а это резолюциями и моральными протестами не сделаешь – нужна сила.

<...>

Ход мыслей Гершенфельда вполне совпадает с ходом мысли «Чикаго Трибьюн», мистера Линдберга, Вилера и других изоляционистов: наша хата с краю, и нам безразлично, кто кого побьет в Европе – Гитлер Англию или Англия Гитлера, но самое лучшее: устроить между ними договорный мир. Но победа Гитлера или договорный мир с ним означает не больше, не меньше, как установление нацистской диктатуры во всей Европе, что я говорю, во всем мире. На это Гершенфельд в своей статье отвечает: ну и что такого? Какая разница для народа, кто его эксплуатирует? Никакой. Однако сам Гершенфельд предпочитает буржуазную демократию и оставил Россию. Почему? Какая ему разница, кто его эксплуатирует и угнетает – Сталинская бюрократия или капиталистическая демократия?

Это простое блудословие, вредное, антирабочее и профашистское. Мы, и в первую очередь Бакунин и Кропоткин, жестоко критиковали, критикуем и будем критиковать буржуазную демократию, но ни Бакунин, ни Кропоткин, ни мы никогда не делали вывода: монархия плоха, ужасна и демократия плоха, поэтому в борьбе монархии с демократией мы не принимаем никакого участия, ибо нам безразлично, кто нас будет угнетать и эксплуатировать. Они делали как раз обратный вывод: в борьбе демократии с монархией все наши симпатии на стороне первой как более прогрессивной, хотя и далекой от совершенства, по сравнению со второй, с монархией.

<...>

Если мы считаем, что Гитлер нехорош, что он должен быть разбит, то мы должны не только не мешать его поражению, но оказать этому всяческое содействие».

Максимов Г. П.

​​​​«Феминистки Петербурга «переименовали» улицы и площади города в честь «великих женщин», вернув топонимы, которыми места назывались в прошлом». С сутью акции и фотоотчётом можно ознакомиться здесь.

И всё бы хорошо, но среди женщин, которые действительно внесли большой вклад в борьбу с дискриминацией и абсолютизмом, вдруг всплывают имена монарших особ.

Особенно сильно радует вывеска, посвящённая Екатерине II, политика которой характеризовалась расширением прав высших сословий с урезанием прав низших, что способствовало укреплению дворянских позиций и сильнейшему ухудшению положения крепостных, крестьян и рабочих.

Императрицы нам точно такие же враги, как и императоры. Назвать их великими не повернётся язык ни у кого, кто является противником авторитарных тенденций.

А так как одним из основополагающих пунктов в борьбе за права женщин является прямое противостояние авторитаризму, то гораздо последовательнее не увековечивать имена монархов или диктаторов, а давать им отпор – нам их хватает и в настоящее время.

И если и ссылаться на вдохновляющие исторические примеры, то не на тех личностей, которые боролись за власть, а на тех, кто боролся против неё.

Несмотря на всю странность поставленного активистками вопроса: «Было бы меньше изнасилований в парках, носящих имена великих женщин?» – ответ очевиден. Разумеется не было бы. Ведь корень проблемы лежит в общественно-политической системе, которая требует радикального переустройства.

И с проекции феминизма, борьба за её переустройство с реальным отстаиванием прав женщин будет более последовательна и эффективна, чем отстаивание монарших имён с погоней за культами, ведь в процессе этой погони можно сильно споткнуться.

Сторонницы либертарно-социалистического подхода это прекрасно понимают, но вот сторонницы иного подхода видимо нет.

Немного об исторических примерах [1]:

«Особо следует сказать и о поведении на политических процессах 1879—1882 гг. женщин. <...> В революционной стойкости они не уступали мужчинам, а может быть, даже и превосходили их. Во всяком случае на процессах тех лет среди женщин не оказалось ни одной, которая предала бы своих товарищей и вообще как-то смалодушничала.

Между тем царский суд выносил им приговоры не менее свирепые, чем мужчинам. Достаточно сказать, что на процессе первомартовцев обе судившиеся там женщины (С. Л. Перовская и Г. М. Гельфман), а на процессе «20-ти» две из трех бывших под судом женщин (Т. И. Лебедева и А. В. Якимова) были приговорены к смертной казни. Еще ранее — в 1879 г., по делу В. А. Осинского — была осуждена на смертную казнь (первой из женщин русской революции) Софья Лешерн.

Правда, казнить царизм отважился в XIX в. только одну женщину — Софью Перовскую. Остальных губили на Каре, в Шлиссельбурге и Петропавловской крепости. За 3,5 года, о которых идет речь, кроме пяти смертных приговоров еще 14 женщинам царский суд определил каторгу (в том числе Е. И. Россиковой и Е. Н. Ковальской — вечную).

В качестве примера героизма русских женщин перед царским судом можно было бы сослаться на поведение чуть ли не каждой из революционерок, судившихся в 1879—1882 гг. <...> Софья Лешерн, например, отказавшаяся от каких бы то ни было показаний и от защиты, в последнем слове заявила: «Я могу только выразить полнейшее презрение к суду и прокурору».

Выслушав смертный приговор, Лешерн, по свидетельству очевидца-жандарма, сказала, «что она первая покажет, как женщины умирают», а после конфирмации «очень осталась недовольною тем, что жизнь ей дарована».

Немного об исторических примерах [2]:

«Точно так же вели себя на других процессах и Наталья Армфельд, которая во всеуслышание назвала суд «позорным», не дрогнула перед суровым приговором (14 лет 10 месяцев каторги), а смягчение кары не хотела принять: когда ей объявляли о конфирмации, она «стояла, заткнувши пальцами уши»; и Мария Ковалевская, заявившая от имени товарищей: «Мы считаем ниже своего достоинства говорить что-либо в свою защиту»; и женщины процесса «11-ти» (Мария Ковалик, Александра Малиновская, Мария Коленкина), отказавшиеся от всяких показаний, причем Коленкина прервала обвинительную речь прокурора негодующим возгласом: «Какая наглая ложь!», объявила, что не желает слушать такую речь и потребовала увести ее из суда обратно в тюрьму».

Женщины «Народной воли», судившиеся в 1880— 1882 гг., достойно продолжили традицию 1879 г. Они уже не только бойкотировали суд, но и утверждали перед ним свое кредо, а в стойкости не уступали предшественницам. «Единственное мое желание,— заявила судьям на процессе «16-ти» Софья Иванова,— заключается в том, чтобы меня постигла та же участь, какая ожидает моих товарищей, хотя бы даже это была смертная казнь».

Татьяна Лебедева на процессе «20-ти» смело оправдывала цареубийство, подчеркивая, что она «вполне сознательно и совершенно добровольно принимала в нем участие». Самоотверженно вела себя Софья Шехтер и на суде (процесс кружка Попова — Буцинского), и затем на каторге, где в 1883 г., когда ее по случаю коронационного манифеста амнистировали, она уведомила тюремщиков: «Я не считала царское правительство вправе меня наказывать, не считаю его вправе меня миловать, от амнистии отказываюсь».

Безупречно стойкими были Евгения Фигнер на процессе «16-ти», Геся Гельфман на процессе первомартовцев, Анна Якимова и Людмила Терентьева на процессе «20-ти».

«Оперативник говорит, что скоро должны приехать очень важные люди из ФСБ, которые заведут дело по очень тяжёлой статье, и тогда они уже не смогут ему помочь.

Поддавшись давлению и манипуляции, Руслан соглашается признать вину в броске коктейля Молотова в стену офиса «Единой России».

Стоит отметить, что само действие Руслан Гатамов и не отрицает: говорит, что совершил этот поступок из отчаяния, из-за невозможности как-то остановить репрессивную машину, которая, в лице сотрудников центра «Э», и ему не давала спокойно жить».

Об уголовном процессе в отношении анархиста из Вологды Руслана Гатамова по ссылке.

Челябинским анархистам назначили реальные сроки за вывешенный баннер «ФСБ – главный террорист»

Дмитрия Цибуковского приговорили к двум с половиной годам колонии, Анастасию Сафонову – к двум годам колонии.

Правду в нашей стране не любят и за неё наказывают. Обвинительный приговор лишь подтвердил всю достоверность лозунга: ФСБ – главный террорист!

На видео Дмитрий и Анастасия в зале суда после вынесенного приговора. Держатся стойко и достойно.

Подробнее о деле можно почитать здесь. Канал в поддержку челябинских анархистов по ссылке.

«Били меня так, чтобы не оставить следов на теле, но при этом я все равно испытывал физическую боль. Мне эти два сотрудника, их я смогу опознать, нанесли не менее 10 ударов руками по голове, шее, телу, бедрам. Все это время меня принуждали дать признательные показания. <...>

После того, как я длительное время не сознавался, один из тех же двух сотрудников, что избивали меня в кабинете, применил ко мне электрошокер. Нанес мне не менее пяти ударов током по ноге в область бедра. После каждого удара он спрашивал, не надумал ли я говорить. Боль от воздействия тока была невыносима, и я решил "сознаться"...»

В данном материале отражены слова Дмитрия Цибуковского и задержанного в тот же день Максима Анфалова о применённых к ним пытках со стороны сотрудников ФСБ.

Максима «Хадада» Смольникова снова хотят закрыть в СИЗО. Прокурор Хомягин А. В. подал апелляционное представление на изменение меры пресечения.

Дмитрию Окресту требуется помощь.

Задержан председатель профсоюза «Курьер» Кирилл Украинцев.

Антиджоб напоминает, как получить доступ к сайту при его очередной блокировке.

«В целом герои процессов 1879—1882 гг. достойно поддержали авторитет русского революционного движения и помогли борющейся России поднять его на небывалую ранее высоту.

Они продемонстрировали перед общественным мнением страны и всего мира такую идейную зрелость, благородство и силу духа, что попытки царского суда выставить их программу как «социальные бредни», а их самих — «бойцами всемирного разрушения и всеобщего дикого безначалия» оказались абсолютно несостоятельными.

Зато революционный лагерь с каждым процессом обретал новое оружие, будь то программная речь обвиняемого, его завещание, последняя улыбка на эшафоте или просто еще один факт «святой нераскаянности» перед царским судом.

Весь опыт политических процессов 1879—1882 гг. утверждал неодолимость революционного движения в России, как это и констатировала передовая статья № 8—9 органа «Народной воли» от 5 февраля 1882 г.: «Если отдельных лиц легко выхватить из наших рядов, то задавить неумирающую идею не сможет никакая адская сила,— идея снова соберет под свое знамя более многочисленных приверженцев».

Это слишком хорошо.

Олег Верходанов в «Ученые против мифов – 12».

​​​​Кириллу Украинцеву назначили 10 суток ареста по статье об организации несанкционированного митинга.

Поводом послужил вот этот прошлогодний пост в инстаграм, который содержал информацию об очередном судебном заседании по делу Азата Мифтахова.

То есть, информирование людей о предстоящем судебном заседании назвали организацией митинга, в связи с проведением которого нужно было подать уведомление. Абсурд в максимальной степени.

В этом году Кирилла уже арестовывали по такому же надуманному предлогу. 11 января у здания Головинского суда задержали несколько человек с гениальной формулировкой о подозрении в краже. Среди задержанных был и Кирилл.

Тогда ему единственному оформили протокол по статье об участии в несанкционированном митинге, но в итоге судили за организацию по части 2 статьи 20.2 КоАП, как и сейчас.

Поводом послужил репост в ВК, который также содержал информацию о судебном заседании по делу Азата Мифтахова. В итоге Кирилла закрыли на 5 суток.

На этом решили не останавливаться.

Очевидно, что подобные надуманные предлоги используются исключительно для преследования Кирилла за его политическую и профсоюзную деятельность. А на фоне выборов власти посчитали ещё более необходимым отправить его в спецприёмник.

Кирилл Украинцев должен быть на свободе.

​​​​​​​​​​​​Двух антифашистов приговорили к реальным срокам по делу о драке с нацистами на Маросейке

Богдану Якименко (Максу Верцинскому) назначили 3 года и 8 месяцев колонии общего режима, Михаилу Иванову (Сицилу) 5 лет и 5 месяцев колонии общего режима.

Оба проходили обвиняемыми по ч. 2 ст. 213 и ч. 2 ст. 115 УК РФ. Приговор был оглашён 15 сентября в Басманном районном суде.

Всё началось с конфликта, который произошёл 5 января 2020 года на улице Маросейке в Москве. Нацисты напали на антифашистов, вторые были вынуждены обороняться. В итоге одному из нацистов присвоили статус потерпевшего.

До вынесенного приговора оба антифашиста находились под подпиской о невыезде. Вдобавок Богдан почти год провёл под домашним арестом.

Оказать помощь парням можно по следующим реквизитам.

Богдан Якименко (Макс Верцинский):

Сбербанк
5228 6005 6000 3065
Петр Дмитриевич М.

Тинькофф
5536 9140 1798 3150
Петр М.

Михаил Иванов (Сицил):

Сбербанк
4276 4000 7278 8574
Христина Димитриевна М.
(с пометкой «Миша»)

На данный момент оба антифашиста находятся в московском СИЗО-7. Вы можете написать им через ФСИН-письмо.

Данные для отправки писем:

Якименко Богдан Тарасович,
03.09.1999 г.р.

Иванов Михаил Александрович,
09.06.1998 г.р.

Выбираете регион – Москва, далее учреждение – СИЗО-7 Капотня, после заполняете данные получателя и отправителя.

Если вы хотите получить от парней ответ, то не забудьте поставить галочку в графе «Я хочу получить ответ на это письмо».

В 2019 году людей сажали за участие в массовых беспорядках. В 2021 году людей сажают за склонение к массовым беспорядкам. Всё на фоне выборов. Традиции соблюдаются.

Продолжают раздавать сроки и на фоне поступка Михаила Жлобицкого. Будни репрессивного государства.

​​​​​​Появилась информация о местонахождении челябинских анархистов

На данный момент Дмитрий Цибуковский находится в СИЗО-1 г. Челябинска, Анастасия Сафонова в СИЗО-3 г. Челябинска. Вы можете написать им через ФСИН-письмо.

Цибуковский Дмитрий Александрович, 30.12.1993 г.р.

Сафонова Анастасия Викторовна, 05.07.1991 г.р.

Регион: Челябинская область;
Учреждение: СИЗО-1 или СИЗО-3 соответственно.

Поддержите политзаключённых!

Рыночек порешал. И последовательному либертарианцу Павлу Дурову законы рынка должны быть хорошо известны.

Вообще, предлагаю дополнительно ограничить работу телеграм-каналов и встроить алгоритмы по поиску лиц, агитирующих за кого-либо из кандидатов в личных сообщениях и групповых чатах.

Далее таким лицам выдавать бан. На всякий случай, чтобы полностью отвечать интересам российского правительства и корпораций.

Потом можно будет ограничивать доступ к приложению во время митингов, начать продавать контекстную рекламу и открыто сливать данные силовикам, что в полной мере будет «соответствовать законам отдельных стран». А в России законы самые справедливые, как известно.

И все будут довольны. Но вот насчёт рядовых пользователей – сомневаюсь. А ведь именно рядовые пользователи в своё время выходили на митинги и боролись против блокировки телеграма, стараясь дать бой власти и политической цензуре.

Но вот сейчас сам Паша решил использовать инструмент той самой политической цензуры, направив его против тех людей, которые, несмотря ни на что, боролись и продолжают бороться с преступной властью. То есть взял оружие врага и начал стрелять по всем, кто был готов когда-то от этого оружия прикрыть.

Независимо от развития событий, по репутации телеграма нанесён сильнейший удар, который навсегда изменит к нему отношение. Паша принял решение и сделал свой выбор. Отмыться от этого выбора вряд ли удастся.