DEI, diversity, equity and inclusion — разнообразие, равенство и инклюзивность. Кажется, это замечательно, какой монстр может возражать. На самом деле эта система работает примерно как Министерство любви из «1984». Но мой перевод DEI — это discrimination, entitlement and intimidation — дискриминация, право на особое отношение и запугивание. Это то, что они делают на практике. Я считаю, что DEI принципиально работает против справедливости и против идей просвещения и гуманизма, которые являются фундаментом демократического общества.

T-i: Насколько важны сейчас такие инициативы как RASA, объединяющие ученых и поддерживающие представителей русскоязычной диаспоры?
АК: Русскоязычные ученые, которые вышли из бывшего Советского Союза, несут уникальный коллективный опыт. Я считаю, что он необходим западному обществу. Люди моего поколения хорошо знают на практике, что такое коммунизм, как он прикрывается красивыми лозунгами. Мы легко узнаем марксизм в современных постмодернистских идеологиях. Я считаю, что мы можем помочь западному обществу распознать опасность этих идеологий, которые широко распространены, особенно в университетах, а сейчас влияют и на политику.

«Последний раз мы с Лерой виделись на длительном свидании в июле, с тех пор нам его не давали, несмотря на все заявления и просьбы, – рассказывает «СЗ» Светлана Зотова. – Поскольку дочь отбывает наказание в колонии общего режима в обычных условиях, ей разрешается, согласно статье 121 УИК РФ, иметь четыре длительных свидания в год. То есть нам их обязаны предоставлять каждые три месяца. Вот и следующее должно было состояться в октябре, но его постоянно переносят, последний раз – аж на декабрь. В чем причина, не знаю, так как в письмах, что проходят цензуру, и в тех редких звонках, что прослушивают и в которых ее тоже весь этот год ограничивают, Лера может рассказать далеко не все. Адвоката у нее не было с апреля. Мы обращались с просьбой о помощи ко многим защитникам – но все они, возможно, в силу террористической статьи дочери боятся браться за работу с ней. Некоторые что-то нам даже обещают, но в итоге сами ничего не делают и к Лере не едут».

«Теперь ситуация под контролем, – говорит Александр Подрабинек. – Есть определенные проблемы, они решаются в том числе новым адвокатом. Как он мне передал, Лера выглядит нормально, держится. А вот мне в этот раз в свидании для оказания ей юридической помощи администрация отказала, несмотря на то что у меня имеется доверенность от неё. Отказали по причине отсутствия у меня высшего юридического образования. А это – незаконно! Буду это обжаловать».

«Для дальнейшего обжалования этих взысканий, о многих из которых Лера и не знала, администрация ИК отказалась выдать мне копии всех этих документов, – объясняет «СЗ» Тимур Идалов. – Сослались на то, что они ДСП («для служебного пользования» – ред.). Полагаю, что все эти взыскания накладывались на заключенную по указке куратора из органов. Пообщавшись с Лерой, чьим пояснениям на этот счет полностью доверяю, могу сказать, что эти взыскания – незаконные, сфальсифицированные. Но пока что в суде я их, как планировал, не обжаловал, в том числе и потому, что загружен по ранее принятым делам».