заседание снова в 7 зале, и, естественно, приставы выгоняют всех за дверь.

в зал заводят Сашу

заседание начинается. ни Саша, ни ее защитники не понимают, чем фото- и видеосъемка «нарушит нормальный ход судебного разбирательства», однако прокурор вновь повторяет эту формулировку — и судья с ним соглашается.

так что читайте онлайн «медиазоны».

Яна Неповиннова заявляет судье отвод.

1.
Судья Демяшева избрала курс на откровенное запугивание защиты: адвокатам Неповинновой и Новолодскому многократно объявлялись безосновательныя предупреждения – общее их количество превысило три десятка.
Прокурор в нарушение закона перебивал и комментировал выступления защитников, требовал от судьи не предусмотренного законом удаления адвокатов, однако это осталось без реакции со стороны суда.
Таким образом судья Демяшева сознательно игнорировала положение Кодекса судейской этики о том, что «объективность и беспристрастность судьи являются обязательными условиями надлежащего осуществления правосудия».

2.
Судья Демяшева полностью игнорировала свою конституционную обязанность обеспечивать состязательность и равноправие сторон.
По первому требованию она предоставляла стороне обвинения время, необходимое для представления доказательств, в то время как мотивированные ходатайства стороны защиты о предоставления времени для подготовки доказательств систематически судьей отклонялись.

3.
Одно из базовых положений Кодекса судебной этики состоит в том, что «судебная защита прав и свобод человека и гражданина определяет смысл и содержание деятельности органов судебной власти».
Заведомо зная о серьезных Сашиных заболеваниях, после ее многочисленных жалоб на плохое самочувствие, делающее невозможным даже ее эффективное участие в деле. Заведомо зная о том, что Саша вынуждена голодать, судья Демяшева отказалась при назначении дат судебных заседаний принять в расчет необходимость обеспечить Сашу хотя бы приемлемым режимом приема пищи и лекарств.
Подобные действия – это пытки. Конвенция ООН определяет их как «любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него… сведения или признания, наказать его за действие… а также запугать или принудить его… когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве… или с их ведома или молчаливого согласия».

4.
Защита заявила ряд мотивированных ходатайств, необходимых для выявления грубейших нарушений закона, допущенных обвинительной властью. В удовлетворении всех без исключения ходатайств судья Демяшева отказала – без приведения каких-либо мотивов.

Поэтому судья Демяшева не может далее рассматривать Сашино дело, поскольку утратила требуемую по закону объективность и беспристрастность.

*
Прокурор не просит времени на размышления и выступает коротко: он считает, что судья правильно реагирует на действия адвокатов, не нарушает прав подсудимой, а высказывания защиты «граничат с оскорбительным».

*
Судья совещается сама с собой минут пять, и сама себя не отводит – в очередной раз безо всяких оснований и мотивировок.

Юрий Михайлович Новолодский заявляет отвод прокурору Гладышеву.

он просит судью разрешить ему выступать сидя – у него болят ноги. судья Демяшева отказывает даже в этом.

«мне остается сказать вам только большое человеческое спасибо».

1.
После оглашения Сашиных характеристик прокурор Гладышев заявил: «Были оглашены характеристики относительно вашего участия в таких благих делах. Можете ли вы пояснить, с учетом всего вашего послужного списка, что сподвигло вас заняться деятельностью, подрывающей основы безопасности Российской Федерации, особенно в столь сложное время?»
Вопрос был снят, но это не остановило прокурора в стремлении продолжить психологическое давление. В издевательском тоне он задал откровенно нелепый вопрос: «А в детском садике вы хорошо себя вели? Ели ли вы кашу манную, были ли проблемы с дисциплиной?»
Вопросы прокурора, которые демонстрируют заведомую убежденность в том, что Саша якобы занималась деятельностью, подрывающей основы безопасности Российской Федерации, — недопустимы с позиций судебной этики и подтверждают его заинтересованность в обвинительном исходе дела

2.
В ответ на Сашины объяснения о том, где она брала информацию, прокурор Гладышев заявил, что нельзя было руководствоваться информацией, получаемой от «иностранных агентов» и «натовских прихлебателей».
Это недвусмысленно показывает, что еще до окончания судебного следствия, у прокурора сформировалась твердая убежденность в том, что интернет-СМИ, являющиеся «иностранными агентами», в принципе не могут публиковать достоверную информацию, и это якобы предопределяет Сашину виновность.

3.
Задавая вопросы специалисту-психологу защиты, прокурор Гладышев снова продемонстрировал негативное отношение к Саше: «Если бы Скочиленко получила какую-то иную информацию и приняла бы ее также как правду, она могла бы пойти… убивать людей, правильно?»
Этот вопрос говорит об убежденности прокурора в виновности и высокой степени общественной опасности Саши — и он заинтересован в подтверждении ранее высказанных им суждений.

4.
Допрашивая специалистку-лингвистку защиты, прокурор был крайне предвзят: его вопросы даже не касались ее заключения, его интересовало ее отношение к «специальной военной операции» и ее участие «в каких-либо антивоенных акциях». Экспертке следствия, подписавшей в марте 2022 года открытое письмо президенту России в поддержку «специальной военной операции», прокурор задать аналогичные вопросы не счел нужным.
Эта политически окрашенная позиция прокурора тоже говорит о его очевидной заинтересованности в обвинительном исходе дела.

5.
Прокурор Гладышев, как и судья, знал о том, что Саша в связи этапированием в суд лишена еды, воды и лекарств, но возражал против отложения заседаний и активно поддерживал таким образом применяемые к Саше пытки.

*
Над отводом себе прокурор Гладышев тоже не думал долго: по его мнению, вся суть отвода сводится к тому, что он государственный обвинитель и поддерживает обвинение, и кроме как абсурдом, он не может его назвать. Ангажированность специалиста, например, он «должен был проверить» — а своей ангажированности не заметил. А еще он отмечает, что глава УК, в которой содержится ст. 207.3, называется «Преступления против общественной безопасности» — однако обвинял Сашу в преступлениях против государства, а не общества —раздел X, главы 29-32, товарищ прокурор! статью «убийство» в главе 24 мы тоже не нашли.

*
После речи прокурора Саша хочет сделать заявление, однако судья стремительно удаляется в совещательную комнату, а через некоторое время выносит второй за сегодня ничем не мотивированный и необоснованный отказ.

защитница Маргарита Кислякова просит осободить ее участия в заседании: она занята на другой работе. Саша не возражает, три адвоката не возражают, прокурор не возражает — а судья Демяшева не отпускает Маргариту из зала.

допросив «эксперток» Гришанина и Сафонова, защита пришла к предсказуемому выводу, что необходима еще одна комплексная — лингвистически-психологически-социологическая. она будет готова 13 октября, и защита просит отложить заседание на эту дату.

даже не спросив мнения сторон, судья Демяшева удалилась в совещательную комнату.

вернулась — все-таки спросила — и отказала

(читайте онлайн «медиазоны»)

после еще одного обсуждения отложения процесса прокурор попросил продлить Саше меру пресечения еще на три месяца. его ходатайство длилось секунд тридцать, и сводилось к тому, что «обстоятельства не изменились» — или, как справедливо переформулирует защита, «нехай сидит».

Саша снова рассказывает о том, что врачи медчасти не могут ей помочь, — а частные врачи не могут к ней попасть из-за большого количества заседаний.

защита снова рассказывает все то, что нам сложно пересказывать уже примерно в двадцатый раз: и про сердце, и про диету, и про биполярное расстройство, и про устойчивые социальные связи, и про регистрацию в петербурге, и про отсутствие загранпаспорта, и про место для отбывания домашнего ареста, и про трудовые договоры, и про доходы с продажи книг…

выступает прокурор: это тяжкое преступление против общества, а значит, и против государства, «поскольку общество у нас от государства неотделимо». и вообще, говорит он, «раньше за такое сами знаете…», а сейчас «законодатель у нас более гуманен»…

зал уже даже не смеется. судья уходит совещаться. (для того чтобы эта фраза была хоть немного осмысленной, явно не хватает еще двух.)

судья продлевает срок ареста. Саша останется в сизо до 10 января 2024 года.

защита последовательно вызывает в суд Григория Михнова-Вайтенко, занимающегося системной поддержкой беженцев из Украины, Светлану Агапитову, которая посещала Сашу в сизо и принимала обращения матерей срочников, отправленных в Украину, и просит отложить заседание для посещения Саши врачами, которые сейчас не могут пробиться к ней, потому что она все время в судах.

против всех свидетелей прокурор последовательно возражает, а судья во всех ходатайствах последовательно отказывает.

(читайте онлайн «медиазоны»)

откладывать заседание, потому что рабочий день суда закончился, судья Демяшева тоже отказывается. так что ее ждет 120-страничный доклад ОБСЕ о боевых действиях в Украине.

в 18:56 Маргарита Кислякова приступила к чтению доклада ОБСЕ о нарушении норм международного гуманитарного права и прав человека, военных преступлениях и преступлениях против человечества, совершенных в Украине с 24 февраля 2022 года.

UPD: 21:03. Маргарита продолжает читать — стоя

Юрий Михайлович Новолодский просит разрешения покинуть заседание: у него диабет, он пропустил уже два приема лекарств и просит судью «проявить человеколюбие».

остальные защитники требуют отложить заседание: оно нарушает уже даже и трудовой кодекс. рабочий день длится уже тринадцать часов, а суд закрылся три часа назад; Саша сегодня снова ничего не ела — и ничего не поест.

в случае отказа защитники покинут зал судебного заседания и обратятся в квалификационную
коллегию судей и адвокатскую палату.

«я понимаю, что я заключенная и вы можете делать со мной все что угодно. но подумайте о свободных людях — которые в отличие от меня хоть как-то защищены законом», — говорит Саша.

прокурор интересуется, на какой странице остановилось чтение доклада, узнает, что на 40 из 120, — и против отложения не возражает :3

и суд заседание откладывает — меньше чем на сутки — на завтра, на 14:00. пытки — уже и адвокатов — продолжаются.

несмотря на все протесты приставы дверь закрыли и ни судью, ни Сашу никто не увидел. в зал позвали защитников — но пока зашла только Маргарита Кислякова. даже после этого к залу никого не пускают

заседание началось, но на стороне защиты — только Маргарита. она ходатайствует об отложении заседания: трое адвокатов заболели и прислали больничные. Саша просит не назначать заседания с 9 по 12 октября: в эти дни ей с большим трудом удалось согласовать визиты в сизо терапевта, гастроэнтеролога и психиатра. справки от этих врачей о назначенных консультациях она также прилагает.

суд откладывает заседание на 11 октября, 15:00 — то есть (в рамках программы пыток) Сашину просьбу о врачах судья Демяшева проигнорировала. а еще 11-го она пригласит в заседание адвоката по назначению — на случай если Яна, Дмитрий и Юрий Михайлович будут болеть тяжело и долго.

«Я сегодня могу усилить голоса людей, остающихся в России. Которые живут теперь в абсолютно неправовом государстве», — мама политзаключенной Саши Скочиленко высказалась в Париже в поддержку россиян

Выступление Надежды Скочиленко прозвучало на форуме Russie-Liberters. Мама политзаключенной дочери рассказала слушателям о своих переписках с россиянами, об их храбрости, а также — преследованиях и наказаниях за антивоенные взгляды.

Форум ассоциации Russie-Liberters стартовал в Париже 30 сентября в рамках недельной программы, посвященной голосам России против войны. Целью мероприятия заявлена взаимная дискуссия между европейскими общественными деятелями и представителями российского гражданского общества.

Видео: SOTAvision // Александра Агеева

Когда в экспертном заключении по делу Саши Скочиленко я увидела, что предложения, которые я всегда считала двусоставными, названы безличными, я стала проверять все грамматические учения – я не могла поверить, что люди, вроде бы профессионально занимающиеся лингвистической экспертизой, могут перепутать такие базовые вещи. Я подумала, что скорее сама забыла про какую-то непопулярную синтаксическую теорию. Но нет, это действительно была ошибка уровня средней школы. Потом я увидела в тексте и нарушения логики, и стилистические ошибки, и лексику с негативной коннотацией. А главное – я совершенно не поняла, какими методами пользовались авторы. Мне было обидно, что подобного рода тексты считаются экспертными и от них зависит жизнь человека.

В прошлом году меня попросили как-то прокомментировать этот текст, и я почувствовала беспомощность: я не могла сделать независимую экспертизу, не могла выступить со своим словом в суде. Я не занимаюсь лингвистической экспертизой профессионально. У меня нет аффилиации, степени и званий. У меня есть только мои знания и здравый смысл.

Когда я узнала, что за это дело взялась Светлана Викторовна Друговейко-Должанская, я почувствовала огромное облегчение. Я слушала ее курсы в бакалавриате, а после выпуска часто обращалась к учебнику «Современное русское письмо», который Светлана Викторовна написала совместно с моим научным руководителем. Светлана Викторовна – прекрасный преподаватель и великолепный знаток языка.

На прошлой неделе этическая комиссия СПбГУ лишила Светлану Викторовну статуса универсанта. По сути это увольнение.
Мне снова хочется выть из-за несправедливости.

В поддержку Светланы Викторовны есть открытое письмо. На этом же сайте есть тексты обеих экспертиз.