Я люблю российский юг.
В детстве, живя в Сибири, я разглядывала лоснящиеся открытки с кипарисами, самшитами, банановыми лопухами. Перерисовывала из ботанического справочника листья и цветы каштана. Вела пальцем по кардиограмме гор. И вздыхала…
В Сочи я уже шесть лет. И это, пожалуй, один из немногих российских городов, от палитры которого не хочется удавиться. Ожили кипарисы, каштан из ботанического справочника сделался объемным, круглый год бананы отращивают уши. И мне, как никогда, хочется убежать отсюда. Не от дивной природы, а от человеческого наполнения. Даже природа уже не способна растушевать, припудрить, переварить человеков, мелко и по-крупному загаживающих все вокруг и самих себя. Нигде такого количества алкашей и прочих маргиналов, как в Сочи, я не встречала. И апатия. Сонная, пресловутая южная ленность. Даже меня, сознаюсь, иногда тянет делать ничего, когда за окном лето, а оно здесь часто и зимой.
В общем, малую родину я давно покинула. На очереди – родина большая. По кипарисам я буду скучать.

Чтобы не тратить время, пишу, подпрыгивая в маршрутке. Кстати, на днях узрела водителя, который одновременно рулил, отсчитывал деньги и говорил по скайпу с женой.

Но я не об этом. У меня озарение. Внимание, дальше литературное: всем незаинтересованным выйти покурить.

Сегодня разбирали с дитем Чеховскую «Даму с собачкой». Ну, помните: обычный курортный роман искушенного зрелого бабника и молодой замужней девушки. Постепенно герой понимает, что полюбил, и меняется.

Чеховский гений – гений всем гениям. Разматывать суть гениального произведения все равно что катушку: взялся, а нить тянется и тянется.

Сегодня я обнаружила то, чего раньше не замечала. Вначале Гуров, вспоминая Анну, думает: «Есть в ней что-то жалкое». Зато в конце, во время редкого, долгожданного свидания он сострадает девушке, сострадает ее увядающей жизни.

Здесь-то и есть главное отличие одного Гурова от другого. Жалость – унижающее чувство. Жалость как бы ставит того, кто ее испытывает, выше того, на кого она направлена. Жалость сродни сентиментальному всхлипыванию, в котором ни капли доброты. Зато сострадать может только тот, кто по-настоящему сопереживает, сочувствует, любит, наконец. Сострадание, в отличие от жалости, возвышает, ободряет.

Я вспомнила, что люди, которые были ко мне равнодушны, говорили в трудные моменты: «Мне тебя жалко». Зато те, кто любил меня, сочувствовали, сопереживали, сострадали. И старались помочь.

В общем, я к чему? Не нужно оскорблять ближнего жалостью. Жалко (вы помните эту глупость) у пчелки.

Снилось сегодня прекрасное: молодой мужчина подошел на улице к женщине, которая явно под кайфом, и предложил поехать к нему. Она согласилась. У него оказался огромный дом, натурально заполненный женщинами. Тут у меня, наблюдающей за этим, возникло подозрение...

Женщина отмылась и переоделась в чистое. Но почему-то только сверху. Снизу - ничего. Заходит в спальню в одной рубахе, а там он, с игрушечной головой кошки в руке. Встает, подходит к ней и заталкивает предмет в женщину (ну, вы поняли: киска в киску). Она не спорит и вообще будто бы не реагирует.

А далее - оргия. И эта киска помогает женщине оставаться под кайфом и испытывать множество оргазмов. Только иногда она думает, у всех ли подруг в гареме внутри такое?..

Закончилось все потопом (еще один галопирующий Фрейд). В одной из ванных комнат сорвало кран. Я проснулась.

Голова кошки... Символичненько.

Минутка обожания

Во дворе вместо ржавых, сгнивших, перешедших по наследству от детских кошмаров каруселек и качелек поставили нового и разноцветного. Вокруг наварили забор, высотой и колючками отдающий концлагерем, а ворота обвязали замком.

Вчера обнаружила такого же типа площадку в соседнем дворе: те же красочные горки и карусельки, ожидающие, когда батальон в коротких штанишках возьмет приступом лагерную изгородь.

В каком-то смысле эти детские площадки без детей символизируют нашу действительность: чтобы добраться до чего-то хорошего, нужно обязательно лезть через забор.

Наверное, ждут торжественного дня открытия, а пока от греха подальше запаковали все, чтобы бичи и пьяные подростки не ураганили. Потом перережут ленточку, снимут на камеру улыбающийся костюм, и - кувыркайся сколько хочешь.

Но ведь оно для этого и сделано, нет?

В последнее время встречается мне множество эгоцентричных личностей. (Правда, не каждого из них можно назвать личностью).

Людей раздувает в качестве компенсации за что-то недобранное в детстве, чаще всего в отношениях с матерью. Для тех, кому от моих слов стало тревожно и кто уже схватил в руку валун, сообщаю: я тоже обездоленная и ущербная в этом плане - в плане материнской и отцовской любви. В подобной ситуации детства компенсация необходима, и она обязательно проявится. Кто-то, как я уже сказала, становится нарциссом, кто-то пьет, кто-то сношается с каждым готовым и полуготовым, кто-то, как я, старается взойти на творческий пьедестал и... зациклен на отношениях. И речь не только о романтических отношениях. Вообще, о любых. Даже когда человек приносит больше зла, чем пользы, мне страшно его терять. Внутри скулит маленькая, недолюбленная мамочкой и папочкой девочка. У моего брата было то же самое, и он повесился. Мне, как видите, повезло больше. Но злость на человека и одновременный страх его потерять время от времени сводят с ума.

Однако я работаю над этим сейчас. И кое-что уже получается.

Но вернусь именно к эгоцентрикам, как к наиболее, на мой взгляд, уязвимым. Не все из них способны оценить степень своей беспомощности, и тогда раздаются, как квашня, выпячиваясь из таза, расползаясь во все стороны. И если вдруг допустить по этому поводу иронию, человек проваливается в свои детские чувства страха и обиды - и все. Лучше убежать подальше, чтобы ядом не обожгло. Кстати, не обязательно и иронизировать. Достаточно, чтобы ему показалось, что ты иронизируешь. В общем, любые посягательства на занимаемый объем опасны для старательно охраняемого эго эгоцентрика (намеренная тавтология).

Короче, если чувствуете, что компенсация – смысл жизни, идите на терапию, не мучайте себя и других. Детства не исправишь, злость и обида на родителей ничего не даст, кроме новой тревоги, а вот научиться крепче стоять на ногах - можно.

А главное, не бойтесь слать подальше насильников душ.

Захожу в маршрутку, проталкиваюсь "взад", чтобы поскромнее устроиться. А там четыре кресла, и два из них свободны. Сажусь, подбираюсь вся, чтобы не касаться развалившегося по соседству мужичка в белых остапбендеровских штанах. Напротив другой - в шортах, тоже с разнузданными шерстяными коленями. Рядом плюхается еще один пушистый мачо, раздвигает ноги, забирая остатки моего сколько-нибудь личного пространства.

И вот я обсажена самцами. Сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть: "И что вы там помять боитесь?!" Сижу, руки переплела, ножки поджала и все равно чувствую, как пушистое бедро льнет ко мне. Подвинуться не могу: разнузданные белые штаны сморило, окончательно развезло и покачивает. А напротив сидящий хоть меня и не касается, но продолжает демонстрировать.

Так, борясь с брезгливостью и производя в уме вычисления, где величина угла между мужицкими ногами обратно пропорциональна интеллекту, я скоротала путь.
Ну, мужики! Ну!

Наша группа. Без пафоса и пышных тряпок мы те еще котятки. Точнее, мы котятки и есть.

Кстати. Представьте свой мозг. Сейчас вы думаете мозгом о мозге, но как об отдельной части себя, так ведь? Это как если бы могли заглянуть себе в глаза без помощи зеркал.

Сегодня ко мне пришел парень на урок, десятый класс. Заявляет:
- Хочу быть композитором!
(Мое уважение к нему сразу вырастает.) Он продолжает, немного подумав:
- Или писателем. Я еще не решил.

По ходу урока спрашиваю, что дается ему легче: анализ прозы или стихотворений?

- Стихи сложнее, - отвечает он, - хотя я и сам умею стихи писать!

Вспомнилось, как я беседовала с одним поэтом, который, помимо прочего, сказал:
- Я помог оформить к открытию ресторан в Н.
- О, ты разбираешься в ресторанном деле и дизайне? - воскликнула я. (Мое наивное чувство уважения, поруганное скверностью прочтенных мне стихов, встрепенулось).
- Конечно! Это же просто! - снисходительно рассмеялся поэт.

Никто не сделается хирургом в один момент, как бы выгодно ни смотрелся на нем белый халат. Математиком тоже возомнить себя не выйдет: таблицы умножения для этого недостаточно. Для объявления себя бактериологом мало растить плесень на немытой неделю посуде.

А писателем или художником? В самом деле, ну каждый знает буквы и синий от красного отличит. К тому же всегда можно проколоть подбородком небо и капризно заявить: вы ничего не понимаете в искусстве!

Журнал "Новая литература", в котором время от времени встречается что-то стоящее, опубликовал мой рассказ "Новая Софья". На мой взгляд, рассказ вышел крепким и вполне зрелым. Читайте, пишите отзывы, друзья. Целую всех и щекочу пером http://newlit.ru/~shcherbak/6063.html

В понедельник ко мне прилетает человек, которого я давно жду и хочу видеть.

Куда вести? Что показывать? Мне кажется, нет ничего лучше моря, неба и осыпанных розовым цветом олеандров.

Я понимаю, почему Бродский так обожествлял Одена. Вот одно из его стихотворений. Обожаю до дрожи.

Stop all the clocks, cut off the telephone,
Prevent the dog from barking with a juicy bone,
Silence the pianos and with muffled drum
Bring out the coffin, let the mourners come.

Let aeroplanes circle moaning overhead
Scribbling on the sky the message 'He is Dead'.
Put crepe bows round the white necks of the public doves,
Let the traffic policemen wear black cotton gloves.

He was my North, my South, my East and West,
My working week and my Sunday rest,
My noon, my midnight, my talk, my song;
I thought that love would last forever: I was wrong.

The stars are not wanted now; put out every one,
Pack up the moon and dismantle the sun,
Pour away the ocean and sweep up the wood;
For nothing now can ever come to any good.

Перевод:

Часы останови, забудь про телефон
И бобику дай кость, чтобы не тявкал он.
Накрой чехлом рояль; под барабана дробь
И всхлипыванья пусть теперь выносят гроб.
Пускай аэроплан, свой объясняя вой,
Начертит в небесах “Он мертв” над головой,
И лебедь в бабочку из крепа спрячет грусть,
Регулировщики – в перчатках черных пусть.
Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,
Мой шестидневный труд, мой выходной восторг,
Слова и их мотив, местоимений сплав.
Любви, считал я, нет конца. Я был не прав.
Созвездья погаси и больше не смотри
Вверх. Упакуй луну и солнце разбери,
Слей в чашку океан, лес чисто подмети.
Отныне ничего в них больше не найти.
(перевод И. Бродского)

Друзья, а помогите мне найти еще членов в этот клуб интеллигентов. Я понимаю, что в современном мире их приходится буквально вылавливать, как мух из компота, но все же. Рассказывайте об этом канале, делитесь ссылкой. Искусство у вас в долгу.

Ударим железным кулаком духовности по блядству! Аминь

Послушайте! (Такое «маяковское» начало намекает на обилие риторических вопросов в тексте, но их не будет. Тут только длинный вопль).

В сеть слили ЕГЭ по математике. А вот сегодня, за день до экзамена, я узнала, что протекли тесты по русскому. Старшеклассники со скоростью, заготовленной для убегания от разъяренных низким баллом родителей, прорешивают задания.

Мне сложно передать, как сильна моя ярость. Как полыхает негодование.

Черт возьми, наши жизни сплетены одним колоссальным нераспутываемым клубком. Все мы находимся в той или иной зависимости друг от друга. Пользуемся услугами, приобретаем товары. В мире сдавших ЕГЭ. И не просто ЕГЭ, а заранее слитый тест по этому ЕГЭ.

Через несколько лет мы окажемся в обществе глупцов и болванов, перепачканных мыльной слюной. Я утрирую, конечно, но именно так мне видится деградировавшее общество. Расползутся кладбища, укрепится покровительство, все дела будут делаться только «по знакомству», ведь никто не хочет вырезать аппендикс у хирурга, написавшего слитый ЕГЭ.

Только это уже так. Общество уже приобрело всех этих специалистов в грандиозных косматых кавычках. Дальше просто хуже. Тривиальненько, но правда. А вы хотите экстравагантной правды? Не по щелчку люди превращаются в идиотов, но постепенно. Большинство тех, с кем я говорю на тему состояния общества в целом, вздыхают: «Какой пассивный у нас народ...», не пропуская в голову даже комариного размера мысли, что этот народ – они сами.

В общем, слитый ЕГЭ – это ваша жизнь. Наша.

Говорите об этом. Возмущайтесь. Трубите в трубы.

А еще сегодня ровно 15 лет с того дня, как мой брат покончил с собой.

До сих пор, глядя на себя в зеркало, я вижу его черты: та же форма носа, так же съезжаются складки на лбу, когда хмурюсь. За 15 лет выветрился из памяти голос, жесты. Остались только фрагменты, из которых иногда собираются мои сны.

Ему некому было помочь. Жаль, что мне тогда было всего 14, и я тоже не могла обеспечить ему уголок, где он мог бы спрятаться от кошмаров.

Никогда не забуду день похорон. Стук заносимого в квартиру гроба, калачи венков, тяжелый прелый воздух. Мне дают что-то поесть, меня рвет. Спать хочется, потому что не спала всю ночь; и всё течет перед глазами, как масло по стеклу - медленная, жирная клякса. Люди, знакомые лица, которые словно вообще из другого мира. И все кажется фантастическим, нереальным.

Помню, как на следующий день открыла первую попавшуюся книгу. Там было написано нечто вроде: «Прошло четыре месяца после его смерти...» И я почувствовала сильную зависть персонажам, которые преодолели эти четыре месяца. Мне тогда казалось нереальным протянуть хотя бы час, полчаса, минуту и не сойти с ума. Я осознала правдивость фразеологизма «не находить себе места». Воистину, ни сесть, ни лечь - нестерпимая боль.

Я вот пишу это и иногда бегаю на кухню: там варится обед. Потому что время действительно лечит, и это самое лучшее, что можно вынести из этой истории.

Мой друг уехал.

Мы с Надей познакомились в сети около семи лет назад и с тех пор время от времени переписывались и высылали друг другу мелкие приятности физической почтой. Надя нарисовала мне иллюстрацию для краудфандинговой странички и ничего за это не попросила.

И вот наконец она приехала. Из Красноярска. Переживала она (вдруг не сойдемся?), волновалась я (вдруг не понравится у нас?). Но все вышло здорово.

Самое главное, чему меня научила моя Надька за эту короткую неделю - смотреть по сторонам. Мне примелькался юг, зелень, фрукты, спеющие на каждом заборе. А тут открылось, что в соседнем дворе растет грецкий орех, а куст, под которым любит присесть собака - юная черешня. Надя восторгалась всему, и я заражалась этим восторгом. Чудесно.

Еще Надя прекрасно читает вслух. Она читала мне детектив Хью Лори "Торговец пушками". Условились продолжать по скайпу.

Спасибо, моя дорогая. Ты прекрасна.