— Саша позвонила мне с телефона адвоката уже за полночь и сказала, что ее арестовали за ценники и за это грозит до десяти лет тюрьмы. Я не могу передать словами свое состояние . Страх, ужас, какой-то сюрреализм. Не верилось, что Сашу могут посадить, да еще на такой срок. До этого моих друзей максимум избивали на митингах и сажали на две недели в спецприемники.

Даже когда Сашу отправили в СИЗО, я не думала, что все будет так плохо и так долго. Ведь Саша не политик, даже не активист, она — художница, музыкант, у нее куча проблем со здоровьем. Я думала, она получит штраф и все.

Во время апелляций по мере пресечения я постоянно ждала, что Сашу отпустят под домашний арест. Первые 6–7 заседаний я верила и надеялась, и от этого было очень тяжело. Всякий раз, когда Саше продлевали арест, я плакала...

— Очень хотелось сделать так, чтобы и в России, и в мире не было ощущения, что Русская православная церковь является монолитом, который всецело поддерживает <СВО>. Но сопротивление священников протестным движением я все-таки не считаю. Мы не «против», мы «за». Мы выступаем за человеческую жизнь и только поэтому против культа смерти и сакрализации войн.

Мы считаем, что жизнь — дар Божий и дана человеку для того, чтобы ее прожить. Конечно, смерть самого Спасителя была добровольной жертвой. Конечно, есть примеры мученичества. Но это не означает, что лучшее, что может случиться с человеком, — это смерть на поле боя, куда он идет убивать и быть убитым.

— Никто не имеет права говорить, особенно находясь в безопасности за пределами страны, что люди в России должны или не должны делать.

«Предлагаю удовлетворить просьбу Замятина. И. Сталин».