Под конвоем везут в 76 отдел полиции. Сотрудники охраняют администрацию от неудобного мнения и правильного требования.

Я не отступлю от своего мнения и требования!

Коллегу журналиста Анастасию Михайлову тоже задержали

Везут в 76 отдел полиции Центрального района

Сидим в 76 отделе

В отделе запрещают пользоваться телефоном, но я немного наглею. Адвоката не пускают

Предлагают фотографироваться, но мы отказываемся. Ареста нет и фотографий нет :))

Друзья, в 76 отдел полиции не пускают адвоката Светлану Сергеевну Ратникову.

Делаем репост и

Прошу звонить по тел 8 (812) 573-49-10 и в ГУ МВД 573-24-20

И требовать пропустить адвоката к задержанному Сорокину Никите Александровичу

Адвоката пустили. Всем спасибо

5 сотрудников полиции составляют протокол на меня.

И по каждому моему замечанию звонят куда - то и советуются.

Сотрудник полиции назвал меня собакой

Запись оскорблений опубликую позже. Сотрудник ругался за то, что я написал что права мне не разъяснены. После этого действия на меня были обрушены оскорбления

Друзья, всем спасибо за поддержку. Я отпущен и на свободе. Но борьба не заканчивается и мы еще скажем свое слово

Хочу сказать огромное спасибо за поддержку Насте, моей коллеге и прекрасной девушке, которая очень переживает о том, что происходит.

Благодарю моих коллег юристов и адвокатов, Аллу Андрееву, Красимира, Александра Виноградова, журналистов Соты, закс.ру, Моего района, Андрея Окуня и других изданий за освещение сегодняшней акции.

Спасибо Имунному ответу и Семье право за оказанную информационную поддержку.

Большущее спасибо моему адвокату Светлане Сергеевне Ратниковой, которая пробивалась сквозь прекрады полицейского отдела.

А так же спасибо вам мои друзья, за вашу поддержку, звонки и активность. Вместе мы победим.

Свое мнение постараюсь опубликовать на днях. А сейчас мне надо выспаться и завтра еду в вокнкомат для юридической помощи одному из моих знакомых.

Песков сообщил, что точных сроков завершения мобилизационных мероприятий нет.

Сегодня еду в военкомат представлять по доверенности одного доверителя, который хочет передать документы в военкомат, так как он не подлежит призыву из - за своей работы. Посмотрим на реакцию работников военкомата, об этом напишу позже.

Предполагаю, что будет интересный опыт.

Поразительная ювенальная история происходит в Пролетарском районе г. Ростова-на-Дону.  

Бездетная 64-летняя соседка, которая более 40 лет дружила с семьей и с удовольствием помогала в случае необходимости посидеть с детьми, отобрала ребенка у родной матери.

Когда у Елены Сайченко  родилась средняя дочь Кристина, соседка Зоя Вадимовна Буйко, доцент кафедры строительной механики и конструкций Южного Федерального Университета, которая дружила с ее матерью, проявила особенный интерес к ребёнку: стремилась поняньчить, дарила подарки, старалась угостить, часто приходила поиграть с девочкой, приглашала  её в гости, всячески пыталась участвовать в жизни ребёнка и очень хотела стать ее крёстной матерью.

Елена благодарно принимала помощь, и жалея женщину по причине ее бездетности, не препятствовала возникшей привязанности и дружеским  отношениям между престарелой соседкой и её дочерью, и даже, по ее просьбе разрешила называть ее «мама Зоя».

Никто не ожидал, что у женщины, годящейся Кристине в бабушки, зародится хитроумный план, как присвоить себе  понравившегося  чужого ребёнка.

Кажется, что отобрать ребёнка, проживающего в абсолютно нормальной  семье, нереально. Но история Елены Сайченко показывает, что в нашей ювенальной реальности и это возможно.

Когда Елена купила в ипотеку отдельную от матери квартиру и начала своими силами делать там ремонт, соседка предложила еще больше помогать с Кристиной, ведь Елене нужно работать и делать ремонт, старшая дочка инвалид детства, и ей очень часто нужны госпитализации, а бабушка уходит на работу в 5 утра - слишком рано:  незачем таскать ребенка с собой  дышать пылью, да и менять школу не придется, если девочка станет оставаться ночевать у "мамы Зои"

При этом мама приезжала ежедневно и провожала ребенка в школу (что подтвердила на суде учительница), а так же вечером и, помимо содержания ребенка, переводила соседке деньги - ее труд был не безвозмездным.

Тем временем Буйко начала кампанию по присвоению чужого ребенка и стала постепенно настраивать девочку против семьи. Когда Елена сообщила Кристине о своей беременности, девочка очень обрадовалась. Но уже на следующий день агрессивно заявила матери, что та "променяла ее на грязные портки" и категорически отказалась с ней общаться.  В дальнейшем эта ситуация только усугублялась. Плохими стали все: старшая сестра, бабушка, тетя, ребенок стал оскорблять бабушку при встречах.

И вот уже более 2,5 лет бездетная  доцент Буйко не отдаёт Кристину родной матери. Происходит все это при полной поддержке со стороны органа опеки, школы и администрации города: матери не дают даже поговорить с ребенком, мол "Кристина не хочет и сама подписала просьбу об опеке" и при абсолютном безразличии прокуратуры, полиции и иных госструктур.

Орган опеки вместо того, чтобы способствовать возвращению ребёнка в родную семью, начинает проводить комиссии по делам несовершеннолетних, где всячески рекомендует матери сначала наладить отношения с дочерью, что абсолютно невозможно, т.к. мать к Кристине не допускается,  соседка психологически воздействует на ребёнка и  настраивает ее против семьи. При этом, орган опеки и попечительства не смущает, что девочка живёт у Буйко в отсутствие вообще какого-либо правового основания.

При не лишённой и не ограниченной в правах матери, на следующий день после суда на Зою Буйко оформили предварительную опеку (бабушке в том же отказали!). Вопросами обучения и заботы о здоровье ребёнка с согласия органа опеки занимается посторонний человек. Зоя Буйко перевела  ребёнка на семейное обучение и отчислила из всех кружков.

Требования матери отдать Кристину ей или кому-либо из родственников полностью игнорируются; требование забрать Кристину у Буйко, чтобы исключить постоянное настраивание против родной семьи, и поместить хотя бы в организацию для детей, оставшихся без попечения родителей (как того требует закон) трактуется как "желание матери осознанно причинить ребёнку страдания и вред, вырвав из среды, в которой ребёнок чувствует себя хорошо." /Почему-то когда детей с кровью вырывают из родной семьи, это никого не беспокоит/.