Навальный пытается задать еще вопросы, но их опять снимают.

Судья говорит что Навальный злоупотребляет своим правом на допрос свидетеля. Михайлова озвучивает протест на действия судьи. В таких условиях осуществлять допрос невозможно, говорит Михайлова.

Судья выносит предупреждения адвокатам Навального, поскольку они комментируют действия судьи.

В зале суда появляется следующий свидетель, передает наш корреспондент. Он работает в поликлинике, его имя плохо слышно

Свидетеля зовут Сархан Кичибеков

Кичибеков: После окончания приема в поликлинике 9 июня был вызов скорой. Я уже направился вместе с водителем к пациенту. В доме увидел сиделку и пациента. Пациент был в лежащем положении. Он испытывал дискомфорт и боли в области сердца, других жалоб не предъявлял. Я сам лично поинтересовался, на фоне чего они возникли. Он сказал, что на фоне эмоционального стресса и напряжения.

Кичибеков: у Артеменко было давление 140/90 или 80. До приезда пациент выпил препарат от давления. Тахикардии не было. Состояние для человека 94 лет было нормальным. Я не увидел оснований для госпитализации. Скорректировал дозировку препаратов. После осмотра пациента внук проводил его до машины. Ранее пациент в нашу поликлинику не обращался.

У защиты вопросов к свидетелю нет. На этом его допрос заканчивается

Прокурор Екатерина Фролова просит разрешить огласить показания Артеменко, данные во время следствия.

Навальный: Я считаю, что все показания не имеют отношения к делу. Это просто пересказ биографии.

Навальный предлагает огласить их вместе с другими материалами. Михайлова против оглашения, так как стороне защиты не дали допросить Артеменко. Кобзев говорит, что в суде уже отмечалось, что потерпевший полно и ясно выразил свою позицию. Смысла слушать его показания снова нет.

Тем не менее, судья удовлетворяет ходатайство обвинения.

Прокурор начинает читать показания:

«Из района приходили нерадостные вести. Красная армия отступала...»

Навальный: А это имеет отношение к делу!?

Прокурор продолжает: «Лошадей осталось мало, но все же они еще были. Партизанское движение было организовано с первых дней войны. Но откуда об этом было знать жителям маленькой деревни, тем более подросткам...»

«Незадолго до заката пришли гости», — продолжает читать прокурор. «Я посетовал, что они пришли рано. Кто-то мог увидеть передачу оружия. Так и вышло. Партизанское движение в Беларуси приобрело массовый характер... один знакомый парень с соседней деревни лично взорвал девять фашистских эшелонов, но на десятом подорвался сам»

Прокурор продолжает: «Иногда в темноте я пробирался в деревню, в соседнюю от своей избу, так как боялся идти домой. Хлебал холодные щи, принесённые матерью. А потом возвращался в лес», — передает наш корреспондент.

Коллеги из «Медиазоны» публикуют еще один фрагмент

Тем временем мы перешли к 1943 году:

«Весной 1943 года партизанам поступило новое задание — узнать обстановку в деревни... задание было не столько опасным, сколько сложным. Так как чужой человек заметен в деревне... Я решил рискнуть <...> В декабре фашисты всех жителей деревни опять отправили в эвакуацию. Не все вернулись обратно.»

«Разведка партизан встретилась с разведчиками Красной армии... и началось великое братание. Люди, целовались, смеялись и плакали, танцевали, обменивались новостями и снова плакали», — продолжает прокурор. Речь уже идет о событиях зимы 1943/44 годов

«В декабре 1944 года меня официально уже призвали в ряды Красной армии. В феврале 1945 принял присягу»

«Меня зачислили в команду разведчиков, которую перебросили на реку Одер. Мост взорвали. Началось форсирование реки. Кто-то вплавь переправлялся, кто-то на плотах. Снаряды пролетали прямо над головами солдат»

«Я почувствовал боль в ноге и позвоночнике. Подождав, пока огонь переместится дальше, я отправился в медсанчасть. В госпитале я находился несколько дней, делали только перевязки. Потом попал в другой госпиталь, позвоночник трогать побоялись. Так два осколка и остались в моем позвоночнике на всю жизнь».

КП утверждает, что прокурор плачет, зачитывая показания. Корреспондент «Медузы» уверенно говорит, что это не так.

Прокурор переходит к заявлению Артеменко с просьбой о проведении суда без его участия.

В заявлении говорится, что ветеран не хочет мириться с тем что Навальный назвал его холуем и предателем. «Я боюсь умереть в результате полученного стресса. Я полностью подтверждаю показания, которые давал следователю. Еще раз: я опасаюсь за свое здоровье, которому буду подвергнут в случае выхода из дома. Из-за коронавирусной инфекции, а также стресса».

Навальный: Потерпевший Артеменко у нас выступал. И мы видели, что он с большим трудом прочитал четыре строчки текста. То, что нам пытаются доказать что Артеменко надиктовал то, что прокурор читала 30 минут... Я даже нашел откуда это взято. Это из его биографии, написанной ранее.

То есть эти бессовестные люди взяли отрывок из его биографии и выдают за допрос. Самое смешное, что допрос в фашисткой комендатуре очень напоминает происходящее здесь. В связи с чем я прошу разрешить обращаться к вам не «ваша честь», а «оберштурмбаннфюрер».

Судья делает замечание. В ответ Навальный недоумевает и говорит, что судья хорошо бы смотрелась рядом с пулеметом

Сегодня в нашем ютьюб-шоу #скажигордеевой — народная артистка России Евгения Добровольская, которая сыграла более ста ролей в кино, сериалах и спектаклях.

Актриса рассказала Катерине Гордеевой о «великих мхатовских старухах», работе с Кириллом Серебренниковым, и о браке и разводе с Михаилом Ефремовым — и о том, как она и их общий с Ефремовым сын пережили известие о смертельном ДТП с участием актера.

«Скажи Гордеевой» теперь выходит на отдельном ютьюб-канале, который называется Meduza Originals. Подпишитесь на него, чтобы не пропустить новые эпизоды этого шоу.

https://youtu.be/Ir3x-jMm0Gw