«Ненавижу войну, Путина, российских провластных политиков и пропагандистов. Очень сочувствую всем — по обе стороны фронта, — кто из-за этой никому не нужной, страшной авантюры потерял жизнь, здоровье, родных, дом. Это не изменилось за все годы войны, а в остальном переменилось многое.

В первые месяцы, весной-летом 2022 года, было ощущение, что это невозможно, что так не может быть, [что] все летим в ад. Я делал антивоенные стикеры, расклеивал по городу, где мог, писал в соцсетях о том, какой это все ужас, жертвовал деньги в организации, которые помогали украинским беженцам внутри России. Плюс к тому, я работал в месте, где все придерживаются антивоенных взглядов и могут, пользуясь эзоповым языком, высказываться против войны. Все это помогало справиться и придавало хоть какой-то смысл на фоне мрака. Не то чтобы меняло ситуацию, но давало ощущение, что ты не на стороне катастрофы.

Когда началась мобилизация, я уехал — скорее, поддавшись общей панике (до этого совершенно не собирался). Два года прожил за границей — в стране, которая мне не нравилась, где я не собирался интегрироваться, скучал по друзьям и родному городу, где бывал наездами. В итоге вернулся обратно.

Стикеры давно не расклеиваю, сижу тихо и принимаю правила игры. Работаю на том же месте, что позволяет мне думать, что помогаю, в том числе, тем россиянам, кто против войны и Путина. Иногда страшно: вдруг продолжится мобилизация, в дом прилетит дрон, сядешь в тюрьму? Но дома все-таки лучше, хотя кое-кто из моих друзей уехал навсегда и говорит, что не может здесь больше быть. Понимаю их мнение, но не разделяю. Путин рано или поздно умрет, а страна останется, и в ней по-прежнему много хороших людей. Опираюсь на друзей и тех, о ком знаю, что они разделяют мои взгляды.

Не могу сказать, что мое отношение к людям и миру сильно изменилось. Понимаю, что такое легко говорить, когда у тебя никто не погиб на войне и ты можешь жить в своем доме. Мир — жестокий и несправедливый, люди разные. Есть ужасные, есть прекрасные, но сила у тех, у кого оружие, в том числе, ядерное, и с этим приходится считаться. Возможно, это цинизм, но раз живешь в диктатуре, надо вести себя прагматично, чтобы выживать.

Я очень хочу, чтобы наступил мир, перемирие, прекращение огня, на любых условиях — просто чтобы перестали друг друга убивать. Никакого справедливого окончания у войны, видимо, не будет, но любой финал, кроме ядерной войны, лучше, чем вечное кровопролитие. А дальше посмотрим».

«Это продолжается уже год, но становится все хуже и хуже, — сказал журналистам неназванный офицер в силах ПВО. — У меня уже осталось меньше половины [от полной численности]. В последние дни приезжала комиссия, и они хотят еще десятки. У меня остались те, кому за 50, и раненые. Невозможно управлять такими вещами».