«На данный момент единственный инструмент, который не был использован для того, чтобы вывести девушек из списков — закрытие содружества», — говорится в сообщении.

«Война разделила жизнь на до и после. Я не могу не воспринимать ее слишком близко к сердцу, так как в Украине живут и остаются мои близкие родственники и друзья, с которыми у нас, к счастью, отношения не испортились.

Мне повезло уехать, правда, далеко не сразу. Все это время — с начала войны и до отъезда — эмоционально было очень тяжело, помогало общение с близкими людьми и возможность выговориться. Правда, круг общения сразу был сильно урезан, я не понимала с кем и про что можно безопасно говорить. Мне стали сниться кошмары, и еще развилась фобия, что в метро могут прочитать с экрана моего телефона что-то „запрещенное“.

Эмиграция дается мне нелегко, в первую очередь эмоционально, но мне опять же повезло: у меня есть поддержка, в этом смысле это привилегия. Все эти почти три года были временем рефлексии, попыткой справиться с чувством вины (неудачной) и найти ответы на вопросы о том, как мы до этого дошли и что лично я сделала (точнее, не сделала) , чтобы этого не произошло».

«Легитимного парламента нет, а нелегитимный парламент не может избрать нового президента, поэтому не может быть инаугурации. Мой мандат действует до тех пор, пока не будет законно избранного парламента, который законно изберет кого-то вместо меня. Я с вами и буду с вами», — сказала президент Грузии.