Судья: Адвокат уточните, кому адресовано обращение ЕСПЧ?

Михайлова: Если вы имеете в виду письмо от ЕСПЧ, то оно адресовано мне. Уполномоченный президента в Европейском суде получил такой же документ.

Судья: Кому обращение?

Михайлова: В адрес Российской Федерации.

Судья: Нет, в целом?

Михайлова: Властям. Дальше уполномоченный должен сделать все, чтобы это решение было применено. Поскольку мы в суде, то это решение за вами.

Навальный: Я поддерживаю (ходатайство защиты). Мы же здесь уважаем решение судов. До этого мы уважали решение Симоновского суда, Бабушкинского. Когда я видел в последний раз Конституцию, даже в переделанном виде, там было написано, что решение ЕСПЧ имеет первоочередное значение. Там рядом с прокурором место свободное. Вот будет хорошо, если дверь откроется, и я там сяду как свободный человек.

Прокурор Фролова против. Она отмечает, что решение по Навальному ЕСПЧ принял быстро, тогда как некоторым приходится ждать годами. Судья ходатайство не удовлетворяет, но решает принять его во внимание при вынесении итогового решения.

Судья напоминает обстоятельства дела и говорит, что позиции сторон известны — а потому призывает всех быть в выступлениях «лаконичными и краткими», чтобы не затягивать процесс.

Слово берет Алексей Навальный:

Мой условный срок закончился 30 декабря, верно? Решение об отмене моего условного срока на реальный произошло 18 января, верно? Верно. Единственная возможность, когда этот вопрос можно было решить— в случае, если я скрывался. Все сводится к одному вопросу: скрывался я или нет. Это известно.

Я не хочу выпендриваться. Но весь мир знал где я нахожусь. Сейчас самая модная вещь — это тикток. А самая модная вещь там: «А все уже, все». И здесь то же самое.

Прокуратура говорит: «Вы должны были уведомить».

Так мы же уведомили!

Прокуратура: «А надо было раньше!»

Так мы же в ту же секунду отправили!

Прокуратура: «А все уже, все».

И так ведется этот безумный диалог.

Навальный: Что я мог сделать еще? Я действовал абсолютно как некий идеальный человек который не хочет скрываться. Весь мир знал, где я нахожусь. Я отправил им письмо, купил билет, поехал домой. Меня встречают и говорят, что я скрывался. Я объективно не мог предпринять других шагов, чтобы не скрываться. Если бы я скрывался, я бы здесь не стоял.

Они говорят, что нужны были какие-то справки. Какую я возьму справку? Что сегодня физиотерапевт делает со мной такое упражнение, а завтра такое? Все тяжелые больные проходят длительную реабилитацию. По их расчетам, я еще должен был в коляске инвалидной быть. Но я реабилитировался каким-то чудом быстрее и поехал домой.

Адвокат Вадим Кобзев говорит, что суд никак не мотивировал решение отправить Навального в колонию. Суд, продолжает Кобзев, написал просто, что учитывает все данные, а какие данные, не пояснил.

Также по непонятной причине Симоновский суд не зачел время Навального под домашним арестом с 30 декабря 2014 года по 17 февраля 2015 года

Адвокат Ольга Михайлова: Я хотела бы подчеркнуть такой момент: Алексей Анатольевич не скрывался. Во-первых, он получил тяжелейшее отравление. В материалах дела есть справка от 15 января 2021 года о том, что Навальный сначала проходил стационарное, а затем амбулаторное лечение. Кроме того, он указывал адрес своего нахождения — на него Симоновский суд прислал повестку. ФСИН же даже не пытались связаться.

Михайлова настаивает на том, что Навальный не скрывался, напоминает про решение ЕСПЧ и говорит, что приговор [о замене условного срока] не может быть признан законным.

Прокурор Екатерина Фролова считает что доводы апелляционной жалобы удовлетворению не подлежат. Поскольку отмена условного осуждения законна, если условно осужденный систематически нарушал правила явки или скрылся.

В материалах дела, продолжает Фролова, усматривается, что Навальный неоднократно нарушал возложенные на него обязанности, поэтому в 2017 году его условный срок продлили еще на год.

Дальше прокурор перечисляет все случаи, когда Навальный в инспекцию не явился (защита и Навальный объясняли это тем что Навальный приходил не по понедельникам, а по четвергам). Период амбулаторной реабилитации указан не был и фактически не подтвержден, считает Фролова.

Это условно осужденный должен сообщать о своём местонахождении, а не ФСИН искать его по территории Германии, настаивает Фролова.

После лечения Навальный не поставил в известность инспекцию, хотя имел возможность: путешествовал по Германии, занимался спортом, давал интервью.

Екатерина Фролова продолжает:

Верховный суд указывал, что нельзя согласиться с установленными ЕСПЧ обстоятельствами, что Навальные не могли предвидеть уголовную ответственность за мошенничество.

Оснований для того, чтобы считать деятельность Навальных предпринимательской не имелось. Они совершили мошенничество, читает прокурор.

У сторон защиты и обвинения нет ходатайств.

Судья запросил некоторые сведения из уголовно-исполнительной инспекции. Судья начинает с того, что при постановлении приговора по делу «Ив Роше» мера пресечения Навальному в виде домашнего ареста до вступления приговора в силу была оставлена без изменения.

Второй документ — сообщение уголовно-исполнительной инспекции филиала № 15, где состоит на учете Навальный. Она информирует подразделение розыска территориального УФСИН Москвы.

Стороны не возражают против приобщения этих документов к материалам дела.

Начинаются прения. Первым выступает Навальный

Навальный: Так это все странно. Судили меня по этому делу [делу «Ив Роше»] в 2014 году. Потерпевшие приходили и говорили под протокол судье что, не нанес нам Навальный никакого ущерба.

А судья им на это говорила, что следствию лучше известно, нанес или не нанес. А потом было решение ЕСПЧ, что это не преступление. Теперь решение, что нужно меня освободить. А меня все судят и судят, судят и судят. И выглядит это все очень странно.

Вадим Кобзев:

В последние дни перед Новым годом произошло много странных вещей. До этого Навальный властям был не нужен. В декабре он объявляет, что собирается вернуться в Россию. 28 декабря вдруг просыпается инспекция, до этого он был им не нужен.

Они пишут мне смску о том, что он на следующий день должен явиться. Объявляют его в розыск. СК завел новое уголовное дело. А мировой судья по делу пенсионера внезапно пришел к выводу, что Навальный здоров и можно дело возобновить. Кобзев считает что объяснить это ничем нельзя, кроме как тем, что всем этим органам «сказал один другой большой орган».

Адвокат Ольга Михайлова просит отменить решение о замене Навальному условного наказания на реальное

Прокурор Екатерина Фролова настаивает, что в этом деле есть только факты. Факт в том, что Навальный совершил семь нарушений испытательного срока. Факт, что он скрывался от контроля после выписки из стационара.

Это неоспоримые факты, каждого из которых — подчеркиваю: каждого — достаточно, чтобы заменить условное наказание на реальное.

Навальный и защита, считает прокурор, в суде пытаются доказать только одно — право на исключительность осужденного. Прокурор напоминает, что Навальный должен был являться в строго определенный день, но не делал этого.

Перечисляет все случаи и даты, когда оппозиционер не являлся

Прокурор продолжает:

Все доводы защиты относительно периода после выписки сводились к тому, что это ФСИН должна была выходить на связать с Навальным, а не наоборот. Защита продолжает ссылаться на продолжительное лечение осужденного и после его выписки. Мы не можем считать это фактом.

Прокурор говорит, что в авторитетном медицинском журнале The Lancet было написано, что Навальный вылечился. Факты же, считает прокурор, — это то, чем сам Навальный делился в соцсетях.

Фролова перечисляет даты и события: прогулка с сыном, интервью известному блогеру.

«С чем мы имеем дело? Мы имеем дело с тем что осужденный нагло бросил вызов закону. Сегодня осужденный требует признать его исключительным. Выше, лучше других»

Фролова считает, что судье предстоит решение не о Навальном, а в целом о принципах закона. При этом она просит зачесть время Навального под домашним арестом, которое ранее не было учтено.

Навальный: Так часто я выступаю с последним словом. Сейчас этот суд закончится, будет другой. И там тоже будет мое последнее слово. Если кто-то решит издать мои последние слова, получится толстая книжка.

Навальный считает, что, наверное, это сигнал, который посылает ему власть: «Смотри, мы эту судебную систему можем крутить на любой части своего тела. Куда ты лезешь?»

Навальный говорит, что это все видит не один он. И на других людей это производит более тяжелое впечатление. Они представляют, что это может коснуться и их.

«Я уже не знаю о чем говорить, ваша честь. Хотите, поговорю с вами о Боге? Дело в том, что я верующий человек»