Министр просвещения заявил, что в школах, где случились трагические случаи (нападение учеников на одноклассников или учителей), формально относились к рекомендациям Министерства.

«Публично мы об этом не говорили, но в каждую школу, где были трагические случаи, мы направили свою комиссию. К большому сожалению, во всех школах формально относились к нашим рекомендациям по организации и воспитательного, и образовательного процессов, и профилактики, в том числе, деструктивных проявлений».

По его словам, сегодня на федеральном уровне приняты все необходимые документы и регламенты, чтобы предотвратить такие случаи. Другой вопрос, что не всегда эти рекомендации выполняются.

Вот пара сообщений от учителей школ по поводу этих рекомендаций и регламентов

Задержаны двое сотрудников частного охранного предприятия, которые работали в школе Краноярска, где ученица устроила поджог и напала на сверстников. Среди них вахтёрша, которая дежурила в тот самый день, а также охранник.

Ученики жаловались, что в школу пропускали всех без разбора и не проверяли школьные карты. Возбуждено дело по статье «Халатность».

Также уволена директор школы №153. Параллельно продолжается служебная проверка.

Губернатор Красноярского края Михаил Котюков поручил педагогическим коллективам обеспечить не формальный, а индивидуальный подход к участию в жизни учеников, следить за изменением их эмоционального состояния, наладить контакт с родителями, особенно если ребенок ведет себя нетипично, и пресекать любые попытки буллинга в школьной среде. Также глава региона потребовал от школ не замалчивать факты травли.

У меня вообще целый ряд вопросов в связи с нападениями на школы, которые происходят в последние два месяца. Я попробую их поднять сегодня в нескольких постах.

В последнее время предотвращают такие нападения практически ежедневно в разных городах страны. То, что мы видим в СМИ, это лишь ситуации, которые, увы, не удалось предотвратить.

Важно понять причины, почему так происходит. Интерес к деструктиву у подростков не возникает на пустом месте. Трагедии, связанные со скулшутингом, стали активно повторяться в России с 2017 года. При этом, по моей информации, никакого исследования на официальном уровне на основе материалов уголовных дел пока не проводилось.

Почему не изучались глубоко причины, по которым это происходит? Почему не изучалась ситуация в семье нападавших и в школе? Почему не исследовали ситуацию в школе, где учился нападавший? Как предупреждать эти явления, если нет четкой картины? Движение колумбайн признано террористическим Верховным судом. Доступ к этой инфо есть только у правоохранительных органов и у судов. Исследования, которые проводились разными организациями или научными учреждениями носят лишь обрывочный характер и не дают реальной фактуры. Почему правительство не поручит сотрудникам профильных силовых ведомств заняться этим вопросом?

Например, по той инфо, которая у меня есть, у многих нападавших вообще не было никаких друзей и постоянного круга общения. Многие из них увлекались нацизмом и интересовались пабликами, в которых распространяются идеи расового превосходства. Нередко родители этих ребят не замечали изменений в поведении, а в ряде случаев - сами покупали им экипировку, в которой их дети и шли нападать на школы. Таких аспектов очень много и все их важно изучить, чтобы понимать четкую картину и причины появления интереса к деструктиву. Ну и соответственно понимать, как проводить профилактику этих явлений

Второй вопрос - как вообще выстроена работа с травлей в школах?

Каждый день ко мне обращаются родители и сами школьники в связи со случаями травли, насилия, агрессией трудных подростков, которые порой держат в страхе весь класс. Мы утопаем в этих письмах - только вчера мы направили 4 обращения в СК, МВД, ГП.

Ко мне чаще всего родители приходят уже после того, как прошли все круги ада и повсюду получили лишь отписки. Нередко никакой реальной помощи семьям и самим школьникам не оказывается со стороны органов профилактики даже в ситуации, когда ребенка избили в школе. Не помогают, даже когда родитель замечает изменения в поведении ребенка, знает о намерениях ребенка совершить суицид, и стучится во все двери, чтобы поддержали. Родителям нужны не формальные ответы и отписки, им нужна реальная и живая помощь специалистов.

Почему не дать возможность учителям разбирать конфликты между учениками, как они всегда это делали? Травля в школах ведь не появилась сегодня, она всегда была. Почему школы поставили в такую ситуацию, когда они вынуждены замалчивать факты травли или хулиганство подростков? Почему они вынуждены скрывать, чтобы не портить статистику, рейтинг школы и не лишаться финансирования? Почему на практике происходит так, что школа просто не может отчислить трудного подростка или перевести его в спецучреждение?

Кроме того, далеко не все родители в целом в курсе о травле. Дети предпочитают молчать и решать проблемы сами. По разным причинам - кто-то считает, что это усугубит ситуацию. Кто-то боится, что не поймут и станут ругать. Им часто вообще не с кем поговорить об этой проблеме. Это тоже важно понимать.

Школьные психологи и соцпедагоги тоже не выход. Дети массово пишут, что не доверяют школьным психологам, боятся им рассказывать о проблемах. Все из-за того, что тайна частной жизни человека становится всеобщим достоянием после такого разговора. Например, подросток рассказывает, что дома происходит насилие, либо он занимается селфхармом, а потом об этом узнает вся школа. Кроме того, как может работать 1 психолог с 700 школьниками и выполнять работу качественно? Как выстроено вообще взаимодействие школьных психологов с системой здравоохранения в регионах? Как быть специалистам, если они понимают, что ребенку уже нужна помощь врача? Есть ли у нас достаточное число врачей-психиатров в каждом городе?

Где вообще на практике КДН и ПДН во всех этих ситуациях? Насколько компетентны сотрудники этих структур? Достаточно ли в целом таких сотрудников? Чем они занимаются, кроме сомнительной с правовой точки зрения проверки телефонов школьников? Насколько эффективна вообще вся система профилактики на деле, а не в отчетах на бумаге? Вот в чем дело.

Третий вопрос - что вообще происходит со специальными учебно-воспитательными учреждениями? Почему так сложно туда поместить трудного подростка, который кошмарит всю школу?

У нас нередко суды не помещают в специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа тех, кто даже нанес тяжкий вред здоровью сверстников. Даже тех, кто совершил нападение на школы или готовил такое нападение. По каким причинам это происходит? Здесь может картину, вероятно, прояснить только судебная система. Это гигантская проблема, и нередко «колумбайнеры*» или те, кто избил сверстника, возвращаются в ту же школу, а дети сидят в страхе. Да и в целом - есть ли у нас достаточное число таких учреждений по всей стране?

*признано террористическим движением

Еще одна важная тема. Насколько у нас вообще гармоничная обстановка в школах?

Судя по письмам, дети находятся в постоянном стрессе. В стрессе находятся и их родители, и учителя.

Каждый день в мой адрес идут письма в связи с нагрузкой в школах. Количество уроков, домашнего задания, проверочных работ и всяких ВПР - это темы, которые поднимают школьники. Я даже не говорю о тех, кто готовится к ЕГЭ и ОГЭ. Президент несколько раз уже говорил, что нужно убирать лишнюю нагрузку и сокращать количество домашнего задания и проверочных, где результат от чиновников?

Кроме того, дети пишут и о бесконечном давлении и придиркам по разным моментам: нельзя носить теплые кофты, нельзя носить жилетку не того цвета, нельзя ходить в туалеты во время уроков. Список «нельзя» в школах бесконечен. Всё это вызывает чувство обиды и несправедливости у ребят. И эта накопленная обида, непонимание ситуации и перспектив в будущем, отсутствие возможности с кем-то поговорить и решить эти проблемы часто и подталкивает детей к деструктивным интересам и радикальным идеям, которые активно подогревают отдельные лица в соцсетях