Мы были в парижском Диснейленде, был там классный аттракцион с водой. И в темном павильоне — мы уже скоро должны были выезжать — она меня поцеловала. Потом, я помню мы едем в метро. Я была в шортах. Это всё еще 2015 год, мне 12 лет. Она смотрит на мои бедра — не помню, потрогала она меня или нет — и говорит: «У тебя такие бедра, я тебя хочу».

Мы верим в свободу выражения мнений для всех. Мы верим в свободу вероисповедания для всех. И, поскольку в наше время то, что происходит в одной стране, быстро влияет на другие, мы считаем, что все народы должны жить свободными от тирании и угнетения, независимо от того, принимают ли они форму политического угнетения, экономического рабства или религиозного фанатизма. Эта фундаментальная идея не должна оставаться просто словами — это должно быть подкреплено дипломатически, экономически и материально.

Адекватно я осозновал, что сбежав из под ареста, я окажусь в розыске, но это меня не пугало, этот шаг я сделал очень уверенно. Ночью 1 марта, я отрезал с ноги браслет ФСИН, накинул заранее собранный рюкзак, отключил телефон и поехал на такси, на выезд из Санкт-Петербурга в сторону Москвы.

Мы добрались к пригороду Херсона, к аэропорту, в населенном пункте Чернобаевка. Там я нашел местного старшину ремонтного батальона, он вручил мне трофейный автомат, пять магазинов, гранату и РПГ-26. С таким нехитрым набором я отправился к ополченцам, где меня собственно говоря приняли, как дорогого гостя. Так я добрался на войну.